Часовенное согласие

Часовенное согласие (кержаки, стариковское согласие, николаевские безпоповцы) — старообрядцы, первоначально бывшие поповцами, но из-за гонений, особенно усилившихся при императоре Николае I (1796–1855 гг.), оставшиеся на длительное время без священства.

И так, вынужденно совершая основные требы и проводя богослужения без священников, они стали безпоповцами, хотя и сохранили таинство причастия: многие из них в течение длительного времени и даже до сих пор имеют частицы запасных Даров, полученных от старообрядческих священников. Они совершали службу в часовнях, без алтарей, что позже дало наименование согласию. Безпоповское состояние повлекло за собой принятие часовенными многих сугубо безпоповских представлений: о духовном пришествии антихриста (хотя есть утверждающие, что он пришел чувственно), о полном господстве антихриста в РПЦ и в государстве, о допустимости самосожжений в случае преследований со стороны власти (самосожжения отмечались на Саянах еще в 1940-х гг.), о недопустимости общения (главным образом, в молитве и пищи) с замирщенными, и в особенности с «кадровыми» (так часовенные именуют всю номенклатуру, начиная от уровня сельсовета и выше), о недопустимости получения паспортов, пенсий, пользования деньгами и т. п. Важнейшим отличием часовенных от других безпоповцев остается лишь отказ от перекрещивания тех, кто переходит к ним из иных старообрядческих согласий. Крещение совершается мирянами в деревянной купели — «кадушке», тогда как во многих безпоповских согласиях предпочитается совершение крещения в открытой воде.

Часовенные Невьянского завода. Фото начала XX века

Часовенное согласие сложилось из нескольких миграционных потоков старообрядцев, продвигавшихся в разное время из Европейской России все дальше на восток. В 1720-х гг. основная часть предков часовенных ушла из нижегородских лесов на Урал. Еще в начале XX века основная масса их потомков была сосредоточена в треугольнике, образованном городами Пермью, Тюменью и Челябинском. Переселению на Урал способствовало и то, что в начале XVIII века владельцы уральских заводов оказывали покровительство бежавшим старообрядцам, видя в них источник рабочей силы. Позже покровительство такого рода стали оказывать и государственные заводы, а Екатеринбург стал центром поселившихся на Урале старообрядцев.

Сами часовенные возводят свои истоки к священноиноку Софронию, который поселился на Керженце и был принят от ереси священниками дониконовского рукоположения Дионисием Шуйским, Трифилием Вологодским и другими. От Софрония принял «исправу» будущий руководитель уральского старообрядчества священноинок Никифор, который затем ушел с Керженца со многими старцами на Урал из-за несогласия с ветковско-стародубскими отцами, напрасно подозревая их в «безобразном приеме священных лиц, посвященных малороссийскими епископами-обливанцами». 

Следует заметить, что после смерти патриарха Адриана (1637–1700 гг.) в 1701 году в Москву для участия в работе Синода было вызвано много лиц, имеющих, с точки зрения Никифора, обливательное крещение и сомнительное рукоположение. Разногласие Никифора с керженскими и ветковско-стародубскими отцами произошло оттого, что они якобы принимали священных лиц без разбора, не выясняя, кто кем рукоположен. Никифор и его последователи занялись выяснением, какие епископы были заведомо крещены в три погружения и рукоположены также крещенными в три погружения епископами. После такого рода изысканий они стали принимать священных лиц, рукоположенных только такими епископами (в 1776 году руководители часовенных полагали, опираясь на некие будто бы полученные в Синоде данные, что из архиереев господствующей церкви крещены по православному обряду лишь рязанский и грузинский епископы и, соответственно, принимали к себе лишь священников, рукоположенных этими архиереями). В 1725 году в Нижнем Тагиле Никифором был принят от ереси священник Иоанн (он же впоследствии почитаемый в среде часовенных священноинок Иов). Третьим уральским священником стал священноинок Иаков, принятый также Никифором. После «исправы» о. Иаков жил в Невьянском заводе до кончины (1754 год). Никифором были приняты от ереси священники из Вятской губернии, о. Симеон и о. Гавриил. Первый после «исправы» ушел на Ирюм, а второй — на Ишим. Оба они были замучены в Тобольске.

Примерно до последней трети XVIII века уральские часовенные в сущем сане принимали переходивших от официальной церкви священных лиц, а в 1735 году их руководители из числа горнозаводских служащих даже просили безуспешно императрицу Анну Иоанновну (1693–1740 гг.) закрепить такую практику юридически. После смерти о. Иакова уральские старообрядцы остались без священства, так как принимать от ереси было некому, а приглашать попов из Москвы, с Керженца или с Ветки они боялись: мог попасться рукоположенец епископа Епифания, которого они считали самозванцем. Прием на Ветке епископа Епифания усугубил отдаление уральских старообрядцев от остальных поповцев. Когда к уральским старообрядцам пришел священник Петр, его уже некому было «исправить». Тогда, по соборному решению, он «чрез три молебныя пения принял на себя священныя ризы и стал священнодействовать». Вскоре он умер. Тогда удалось найти священника Иродиона, которого признали имеющим преемственную «исправу», восходящую к священноиноку Иакову. От о. Иродиона получил «исправу» священноинок Феофилакт, который вместе с ним принял ряд священников, в том числе о. Филиппа, рукоположенного грузинским епископом Григорием (т. к. в России уже умерли те архиереи, рукоположение которых уральские старообрядцы считали полностью законным, а грузинскую церковь они полагали не зараженной обливанием). Филипп принял несколько священников грузинского рукоположения, в частности, Архиппа — последнего нижнетагильского иерея. С его смертью в 1825 году уральские старообрядцы окончательно остались без священства.

Храм святителя Николы Чудотворца (часовенное согласие) в г. Первоуральске

В начале XIX века они активно искали подходящих священников, но их поиски были безрезультатными, а последующие гонения на старообрядцев сделали их продолжение невозможным. Правда, некоторые из часовенных признавали иргизских священников и о. Павла тульского, но Иргиз вскоре был разорен, а о. Павел умер. Крайняя затрудненность получения новых старообрядческих священников и, наконец, их полное исчезновение постепенно усилили роль нерукоположенных, но руководящих богослужением «дьяков», или «стариков» (отсюда и другое название согласия).

Отсутствие священников привело также к тому, что часовенные стали принимать приходящих к ним от ереси как еретиков третьего чина (при условии трехпогружательного крещения). Согласие стало формироваться как безпоповское, хотя у его членов сохранялись запасные Дары, освященные священниками дониконовского рукоположения, имеющими «преемственную исправу». Среди часовенных также, видимо, бытовали и Святые Дары, освященные на Иргизе, и возможность причащаться ими обсуждалась на соборе в 1913 году. Однако в журнале «Уральский старообрядец» в ответе редакции на вопрос, откуда у часовенных запасные Дары, уверенно указывается на священников никифоровской исправы. Сохранялись Святые Дары и в известном семействе Лыковых, принадлежащих к часовенному согласию.

В 1840 году собор часовенных отказался от приема священников (по некоторым данным, в связи с разгромом Иргиза), а на екатеринбургских соборах 1884 и 1887 гг. была отвергнута обсуждавшаяся там возможность принятия белокриницкого священства и закреплена безпоповская практика богослужения (с опущением нерукоположенными «старцами» часовенных чисто иерейских молитв, с исповедью «старцу» и т. п.). Этому способствовало и то, что из-за скудости священства в среде часовенных стали действовать авантюристы, именующие себя «попами» т. е. «беловодского поставления», чье самозванство рано или поздно раскрывалось.

С середины XVIII века в состав урало-сибирских старообрядцев вливаются новые потоки т. н. «поляков» (как их и по сей день зовут, например, на Алтае), т. е. тех староверов, которые возвращались из Польши, с Ветки и продвигались все дальше на восток от Урала. Уже в 1780-х гг. беглопоповцы — «поляки» активно ассимилировались уральскими и сибирскими часовенными. Большая разнородность часовенного согласия в начале XX века стала помехой росту самосознания часовенных.

Первый после закона о веротерпимости съезд (собор) часовенных проходил в с. Сосновая Маза под г. Хвалынском Саратовской губернии 7 февраля 1910 года. В итоге обсуждения было решено молиться за царя, приходящих перекрещивать в том случае только, если не докажут, что крещены в три погружения во имя Святой Троицы. Съезд подтвердил неприятие священства не только переходящего от господствующей церкви, но даже принадлежащего белокриницкой иерархии.

Второй собор состоялся в г. Балаково Саратовской губернии 1 мая 1913 года под председательством Е. А. Комиссарова. Самый важный вопрос, который разбирался на нем: считать ли предков часовенных за то, что они принимали бегствующее священство под миропомазание и в сущем сане, еретиками или всего лишь ошибавшимися? А. Ф. Нестеров требовал даже «подыскать себе других предков», но возобладало общее мнение, что была лишь допущена ошибка, что запасные Дары находятся под сомнением, однако если кто захочет ими причаститься, пусть это будет на его совести. По вопросу о приходе антихриста участники съезда приняли типично безпоповское решение, что он уже царствует. Они отказались от регистрации общин и от создания школ для юношества. Но в вопросе о регистрации общин у часовенных единого мнения не было, что явствует из полемики с «противообщинниками», которая велась на страницах «Уральского старообрядца».

Следующий съезд, провозгласивший себя Первым всероссийским, состоялся 25–29 сентября 1911 года в Екатеринбурге и был созван Учредительной комиссией в составе П. С. Мокрушина (наставника екатеринбургской часовни), начетчика А. Т. Кузнецова (в момент проведения съезда находился в тюрьме по приговору казанской судебной палаты), Д. К. Серебрякова, Ф. Г. Щербакова и П. К. Толстых. Председателем съезда был избран екатеринбургский наставник П. С. Мокрушин. В качестве гостя на съезд был приглашен беглопоповский начетчик Д. К. Глухов. Были рассмотрены следующие вопросы внутренней жизни согласия:

1. О согласовании религиозных обрядов в едином духе веры, для всех общин старообрядцев часовенного согласия;
2. О согласовании совершения таинств: крещения, брака, покаяния и причащения;
3. Об общинах с точки зрения соответствия их с существом веры и учением древней Церкви;
4. Об основании братства христиан-старообрядцев часовенного согласия и изыскании средств на существование оного;
5. О приглашении постоянного начетчика при братстве для заведования делами братства;
6. О поднятии грамотности среди детей-старообрядцев часовенного согласия, об устройстве и оборудовании с этой целью старообрядческих училищ.

Сибирские часовенные в начале века проводили ежегодные соборы в д. Куторок. В 1912 году подобный собор проходил 29 и 30 января, участвовало 300 человек. Решения собора: общины не принимать, а зарегистрированных наставников считать ересиархами; мирян принимать третьим чином в «необщинное лоно» с проклятием общинной ереси. Чаю и водки не пить, причем нарушающих наказывать тяжкими епитимьями, а пьющих водку считать еретиками третьего чина. В общие школы детей не отдавать, отлучая нарушителей от общей молитвы.

Многочисленное иночество часовенных с середины 1930-х гг. в большом количестве переместилось на восток от Урала, на Енисей, где они жили в относительном спокойствии до 1951 года, когда большинство их скитов было уничтожено войсками МВД с применением авиации, минометов. Вследствие массовых гонений на скитников Ангарский собор часовенных в 1957 года специальным постановлением разрешил принимать от «кадровых» пищу тем, кто находился в заключении.

Последний собор часовенных (на момент написания статьи в 2017 году — прим. ред.) состоялся 12 октября 2014 года в городе Ревде Свердловской области. Среди обсужденных вопросов были:

  • о некоторых нюансах погребения (о том, как подобает ставить гроб в моленной до похорон);
  • о пользовании спасовой водой (водой малого освящения) и «исправлении» вещей и продуктов;
  • о некоторых нюансах духовной и телесной чистоты (об очищении после бани, о содержании посуды и различно используемых емкостей и их «исправлении»);
  • о введении праздничных распевов во время паломнических молений у старинных святынь (на Веселых горах и других местах);
  • о смешении с еретиками и о том, какое общение допустимо;
  • о «помешке» и её различных степенях;
  • сообщение о контактах с Русской Древлеправославной Церковью (РДЦ).

Храм Воздвижения Честного Креста Господня (часовенных) в г. Ревде

Весьма существенным для урало-тюменских часовенных остается их разделение на «заводской» и «сельский» кусты, существовавшие по меньшей мере в течение двух веков (причем само слово «куст» фактически является термином). К первому (иногда именуемому также «городским») кусту принадлежали горнозаводские рабочие, неизменно превосходившие членов второго куста по численности. «Заводские» всегда считались более либеральными по части соблюдения уставных норм, тогда как «сельские» — более фундаменталистски настроенными. К XX веку уставные строгости стали слабее соблюдаться и «сельским» кустом: на его членах сказался и общий процесс раскрестьянивания, однако психологическая дистанция между «заводскими» и «сельскими» по-прежнему ощущается потомками тех и других. Первый куст исторически тяготеет к екатеринбургскому региону, второй — к тюменскому.

Наиболее авторитетный центр пермских (в основной массе «заводских») часовенных — храм и женский скит в д. Захарове в 10 км от г. Лысьва. Наставник храма — Тюрин, староста — Кожевников. В храме совершается полный круг богослужения (что для храмов часовенных — редкость), сюда специально ездят из Перми (где часовенных много, однако приходская жизнь слабо организована), за последние три года здесь стали популярны бракосочетания молодежи. Молодежь активно посещает храм в Захарово и по праздникам; здесь вообще очень характерен процесс приобщения внуков к дедовской вере (минуя поколение 40–50-летних родителей). Скит возглавляет игумения Калисфена, под ее началом живут еще пятеро стариц преклонного возраста. В финансово-экономическом плане скит и храм поддерживаются молодыми фермерами Рогожниковыми, переселившимися сюда из города специально для этого. Крупные и крепкие общины в Пермской области есть также в пос. Кын Лысьвенского района и в г. Добрянке (храма нет, однако есть наставник и действует детская певческая школа). Несколько общин в Чайковском районе состоят из часовенных преклонных лет и находятся на грани естественного вымирания. Всего в Пермской области около 2000 активных часовенных.

Центр часовенных екатеринбургского региона (также в основном «заводских») — Невьянск, где находится «часовня часовенных» (как ее называют горожане) на городском кладбище (настоятель — Исаак Мамонтович). «Кафедральной» часовней считается часовня в п. Б. Лая Свердловской области, однако это наименование лишь метафора, отражающая сравнительно большую почитаемость часовни; влиятельна также община в Н. Тагиле. Все общины часовенных независимы друг от друга, нет даже намеков на объединение их вокруг одного центра, однако при необходимости общины оказывают друг другу взаимопомощь. Попыток организации регулярной системы обучения, общей периодической печати и т. п., по-видимому, нет. Издательской деятельности также нет, и при наличии большого количества старопечатных книг ее реально и не предвидится.          

Тюменские часовенные (в основном «сельские») живут в Тюмени, Ялуторовске, Заводоуковске, в Упоровском районе. В селах и небольших городах они составляют наиболее активную и влиятельную часть населения, через формирование общественного мнения небезуспешно воздействуя на местные власти (дотирующие здесь ремонт и строительство храмов и т. п. из бюджета). Среди «сельских» часовенных значительно заметнее неприятие телевидения, радио, употребления кофе, чая и т. п. Долгое время принимались лишь переписанные от руки книги, однако с недавних пор стали пользоваться и ксерокопиями. Широко известна и обсуждается в среде «сельских» деятельность группы часовенных т. е. «Параклитовой веры» (сформировалась в Курганской области из 30 стариков фундаменталистской ориентации во главе с некоей Домной). Практикуемое этой группой жесткое соблюдение былых уставных строгостей (запрет на картофель, на пользование электричеством и т. д.) среди других «сельских» не распространяется, однако вызывает моральное одобрение.                                   

Среди всех часовенных Урала и Западной Сибири особым почитанием пользуются святые источники, к числу которых они относят источник в д. Роща Свердловской обл. (у границы с Пермской обл.). Среди молодых пермских часовенных в последние годы стали популярны массовые паломничества на оз. Светлояр, «к Китежу».                                         

Научное изучение часовенных началось как минимум с опозданием на 100 лет по сравнению с прочими старообрядческими согласиями. Основное участие в этом принимали новосибирские и екатеринбургские археографические центры. По оценкам исследователей, за годы гонений на религию часовенные еще более привыкли к независимому от Европейской России существованию и скептически относятся к действующим там ныне старообрядческим церквам. По-прежнему в согласии развито иночество и отшельничество. Основной регион компактного проживания часовенных — Забайкалье и Тува, меньше их на востоке Урала и в Сибири. Несколько общин часовенных есть в США, куда они бежали (в основном через Китай) в 20–30-е и 50–60-е гг. В 1980-е годы часть часовенных Северной Америки и Австралии решила восстановить институт священства и присоединилась к Русской Православной старообрядческой Церкви Румынии.