История старообрядчества от раскола Русской Церкви 1666 года и реформ патриарха Никона до наших дней: гонения, золотой век старообрядчества, современность общин и согласий (РПсЦ, Древлеправославие, безпоповцы).
В статье кратко рассматриваются общины новоторжских старообрядцев и их молитвенные дома в первой половине XIX века. В указанный период в Торжке и уезде проживали как беспоповцы, так и староверы поповского согласия. Местные старообрядцы в условиях гонений пытались сохранить свою веру и отстоять возможность совершать богослужения в своих моленных.
Сегодня мы публикуем уникальный репортаж с четвертого дня Освященного Собора старообрядческой Архиепископии (ныне РПсЦ) 1911 года, подготовленный известным церковным журналистом и начетчиком Никифором Зениным. Сокращая репортаж, представляем дискуссию о неканонических обычаях, в том числе заимствованных в инославной среде и встречающихся в деятельности старообрядческих священников. Другие вопросы, поднимавшиеся в этот день, такие как дискуссия о допустимости женщинам петь на клиросе и вопросы брадобрития, не представляют для современных читателей большой актуальности.
Современная Уральская епархия РПсЦ, включающая в себя Свердловскую, Челябинскую, Оренбургскую, Курганскую области, а также Пермский край и Республику Башкортостан, всего несколько десятилетий является столь масштабной административной единицей в структуре Старообрядческой Церкви. А как обстояло дело в дореволюционный период? Об этом исследовательская статья Максима Гусева.
Исследователям старообрядчества хорошо известны «противораскольничьи» мифы, зародившиеся и пустившие мощные корни в официальной среде. Примечательно, что эти легенды бытовали и приводились как неоспоримые факты на протяжении XIX столетия на самом высоком законодательном уровне. К сожалению, корни мифов настолько мощны, что легенды эти живут в умах людей до сих пор. Цель данной статьи — на конкретном примере рассмотреть процесс создания «антистарообрядческих» лжеисторий.
Сегодня мы вновь переносимся на сто лет назад и публикуем репортаж с третьего дня Освященного Собора старообрядческой Архиепископии (ныне РПсЦ) 1911 года, подготовленный известным церковным журналистом и начетчиком Никифором Зениным для журнала «Старообрядческая мысль».
Сегодня мы вновь переносимся на сто лет назад и публикуем репортаж со второго дня Освященного Собора старообрядческой Архиепископии (ныне РПсЦ) 1911 года, подготовленный известным церковным журналистом и начетчиком Никифором Зениным для журнала «Старообрядческая мысль».
Редакция сайта «Русская вера» продолжает публикацию материалов, посвященных соборности и другим формам консервативной демократии в русском старообрядчестве. На этот раз мы переносимся на сто лет назад и публикуем уникальный репортаж с Освященного Собора старообрядческой Архиепископии (ныне РПсЦ) 1911 года, подготовленный известным церковным журналистом и начетчиком Никифором Зениным для журнала «Старообрядческая мысль».
Мало кто сегодня помнит, что далеко не все рогожские прихожане были довольны начавшейся реставрацией в 2005 году и обвиняли Лужкова в «многоходовой» операции по передаче старообрядческих храмов Рогожского Московской Патриархии. Поскольку историческая память современного человека весьма коротка, мы публикуем два документа, связанные с визитом Ю. М. Лужкова на Рогожское и нестроениями, которые возникли в Рогожской общине в связи с этим событием.
Староверы не были консерваторами, старающимися сохранить существующий порядок вещей от инокультурного влияния. Однако именно идеализация священной старины позволила старообрядцам полноценно и деятельно ответить на социальную и экономическую модернизацию Россию в ХVIII веке.
Основной позицией старообрядцев в отношении светского государства (ситуативно угнетавшего их) и огосударствленной новообрядческой церкви был категорический протест. Но этот протест редко выражался в активных формах — чаще всего он принимал вид эмиграции, чему основанием была традиционная христианская позиция непротивления властям, даже богоборческим. Исследователи также указывают на священную миссию труда староверов — на труд было возложено не только материальное обеспечение общины христиан, но сохранение последних «останков Веры Христовой».