Музей имени Андрея Рублева представил зрителям икону «Иоанн Предотеча в пустыне» после ее полной реставрации, проведенной в 2024 году. В результате многосложной работы реставратора раскрыта авторская живопись второй четверти XVII века, на протяжении столетий находившаяся под слоями поновительских записей, прописей и потемневшим покрытием. Восполнены утраты авторского левкаса, выполнены реставрационные тонировки. Работы сопровождались комплексным технико-технологическим исследованием, позволившим воссоздать непростую историю бытования иконы на протяжении веков.
Название выставки «В кругу зверей» отражает главную особенность иконографии этого памятника: пророк Иоанн Предотеча представлен в молении на фоне гористого ландшафта, который населяют лев, змий, медведь, олень и верблюд. В византийской традиции дикие звери в этом сюжете не изображались. Такая иконография появилась на Руси в конце правления царя Ивана Грозного и распространилась в русском церковном искусстве, благодаря насыщенной символике, которой наделялись анималистические персонажи. Также этот тип иконы стал популярен в старообрядческой среде. На выставке представлено несколько подобных старообрядческих икон. В частности, подписная икона, выполненная в 1886 году известным мстерским иконописцем Осипом Чириковым.
Сегодня мы беседуем с куратором выставки — заведующей сектором станковой и монументальной живописи научно-фондового отдела Музея имени Андрея Рублева Ю. В. Устиновой.
Итак, главная особенность иконы «Иоанн Предотеча в пустыне» — изображение зверей, по мнению иконописца, проживающих в пустыне.
Несомненно. На иконе показаны лев, олень, лев, медведь, верблюд и змей. Причем они изображены крупными, каждый из них подписан поименно, что косвенно свидетельствует о том, что художник рассматривает их как важных действующих лиц, составляющих этот сюжет. Он излагает историю, как пророк Иоанн попадает в пустыню, а в его представлении это такой дикорастущий лес, изобилующий цветами, плодами, животными, птицами.
И вот юный Иоанн, без родителей, сразу дружится с обитающими там животными. Там буквально вот в таких выражениях очень каких-то сентиментальных, я бы сказала, идет, что он побежал и увидел тех зверушек, и он их обнял, и прижался к ним, и нашел птенчиков, достал их из гнезда, и они его не боялись, и он их приручил.
То есть, вот в таких вот выражениях очень, скажем, неакадемичных. Помимо своего прямого значения, в средневековье образы животных наделялись многочисленными иносказательными смыслами, такими аллегорическими, нравоучительными. Когда икона содержит изображение животных, она имеет два таких смысловых плана.
Как мне кажется, первый смысл очевидный: святой удалился от мира молиться в пустыне, его окружают дикие животные, которые своим присутствием как бы, да, усиливают ту опасность и тяготы, которые ему приходится переносить в пустыне, усиливают его подвиг.
А с другой стороны, каждое животное еще несет эти углубленные символические, аллегорические значения, которые зритель уже может считывать, если он достаточно образован и обладает культурным горизонтом.
Например, образы льва и змея, известные аллегории мирового зла, его носителя, о которых говорится в 90-м псалме: «На аспида и василиска наступиша, попереши льва и змия». Известная метафора — победа Христа над смертью и адом.
Образ, который мы выставили, он прекрасный, но небольшой. И, конечно, на одной такой иконе целую выставку не сделаешь. Поэтому мы решили продолжить наш ряд, сделав такую ретроспективу существования этого сюжета Иоанна Предотечи со зверями или в кругу зверей. На иконах второй половины XVII века и вплоть до конца XIX века, мы подобрали четыре памятника.
Сюжет этот, надо сказать, очень редкий, поэтому мы потрудились для того, чтобы найти эти памятники в музейных и частных собраниях, чтобы представить их в одном зале. И в таких памятниках, в которых этот сюжет воспроизводился, это были иконы Палеха и Мстеры конца XVIII и конца XIX веков, да, центров старообрядческих.
Те три иконы, которые у нас представлены, явно делались по заказу очень состоятельных старообрядцев, которые имели возможность и достаточно, так сказать, развитый эстетический, художественный вкус, чтобы заказать для себя такие произведения.
Ну, то, что они старообрядческие, об этом явно свидетельствует и их стилистика, и отличительные, так сказать, наименования Христа и двуперстные жесты.
То есть, понятно, что это произведения старообрядческой культуры.
Да-да, я думаю, что, во-первых, старообрядцы по нескольким причинам ценили этот сюжет. С одной стороны, он редкий, дораскольный. С другой стороны, тема ухода в пустыню, в леса, очень созвучна старообрядческой культуре. И с другой стороны, именно среди старообрядцев было немало ценителей именно такой традиционной иконописи, которая воплощала очень высокохудожественную, традиционную икону, не ушедшую в, так сказать, вот это западничество, да, которое преобладает в академической живописи.
А здесь два памятника очень интересных, потому что они принадлежат еще к особому направлению внутри развития палехской живописи, так называемому фряжскому или романтическому направлению, в котором развивались как пейзажные, так и анималистические жанры. Икона из собрания Андрея Рэмовича Бокарева у нас представлена.
Это действительно такой шедевр очень миниатюрной, тонкой живописи, написанный как бы в двух стилях одновременно. Сам Иоанн Предотеча и Господь Саваоф на облаках, в небесном сегменте, показаны в такой суховатой иконописной стилистике, традиционной. А тот пейзаж, который показан на заднем плане, написан совершенно иначе, таким очень живописным, вибрирующим мазком, с тончайшими переходами, со световоздушной перспективой.
На заднем плане там тающая в дымке усадебная церковь с классическим портиком на среднем плане. И вторая икона этого времени, которая представлена на нашей выставке. Она из частного собрания Александра Вячеславовича Воронова.
И тоже палехская конца XVIII века, принадлежащая к этому же направлению. На всех них Иоанн показан в одном и том же положении, в молении. Здесь он также обращен к Господу Саваофу. И в пейзаже показаны вылезающий из берлоги медведь, лежащий лев и ползущий змей.
В результате поисков я нашла его первоисточник. Это фреска «Станца делла Сеньятура» («Комната подписей») — комната Ватиканского дворца, которую Рафаэль расписал в 1509–1511 годах по заказу папы Юлия II. Тут изображен шестой день творения — сотворение животных и птиц. И на оригинальной фреске показан Господь с широко разведенными руками, этим творческим жестом он как бы генерирует из праха, так сказать, сотворение животных, они буквально вылезают из земли.
И среди них показан медведь, который, опираясь на широкие лапы, вытаскивает свое тело из земли, и он наполовину еще погружен, то есть у него задней части как бы и нет. На самом деле это красиво, это Рафаэль, это начало XVI века. Но оттуда взялся этот медведь на палехской иконе конца XVIII века. Казалось бы, где Рафаэль, а где наш Палех, да? Промежуточными звеньями могли служить как гравюры, созданные с этих фресок Рафаэля, так и история воссоздания галереи Рафаэля в Зимнем дворце по заказу Екатерины в 1886 году, где полностью были скопированы те же самые фрески, все это перенесено на архитектуру в Зимнем дворце.
Комментариев пока нет