Солдаты, возвращавшиеся с очередной русско-турецкой войны, принесли с собой в Москву страшную моровую язву — чуму. В декабре 1770 года в первопрестольной столице началась эпидемия, особенно усилившаяся в марте 1771 года. По распоряжению графа Григория Орлова, командированного Екатериной II для организации борьбы с мором, все кладбища в черте города были закрыты. В числе закрытых кладбищ оказались и два старообрядческих, известных еще с 1718 года и принадлежавших староверам, приемлющим священство: одно, бывшее за Тверскими воротами, и другое — у Донского монастыря. Взамен этих двух кладбищ поповцам по указу Правительствующего Сената выделили землю для захоронения умерших от эпидемии в трех верстах от Рогожской заставы, направо от Владимирского тракта. Место было выбрано не случайно: там находилась старообрядческая деревня Новоандроновка. Здесь были устроены карантин, больница и небольшая деревянная Никольская часовня для отпевания усопших. Так и возникло знаменитое Рогожское кладбище.
Вновь перечитываю перед поездкой в Орегон работы Владимира Павловича Рябушинского (1873-1955), старообрядца, представителя видного рода купцов и предпринимателей. Умер он в Париже, похоронен на известном “русском” кладбище Сен-Женевьев де Буа.
Великий подвижник Старой Веры Павел Белокриницкий (в миру Петр Великодворский) родился в 1808 году в старинном селе Зимогорский Ям валдайской возвышенности. Родители Петра были христиане древлеправославного исповедания. Отец Василий Великодворский служил при зимогорском волостном правлении писарем и одновременно содержал постоялый двор, где по обыкновению останавливались его многочисленные одноверцы ездившие в Петербург из разных губерний.
«Главной причиной его раскола был вопрос об исправлении церковных книг, но за этим вопросом в церковном сознании стояли более глубокие проблемы и сомнения.
О церковной реформе XVII в. средний верующий имеет следующее стереотипное представление: на протяжении веков в тексты богослужебных книг вкрались какие-то ошибки, описки, патриарх Никон решил их исправить, а ревнители старины по своей косности и невежеству воспротивились («за один «аз» подобает нам в огонь идти», «коль положено до нас, лежи оно во веки веком» и т.п.) и произошел раскол. Однако такое понимание реформы XVII в. далеко от истины.
Религиозный раскол, который потряс Россию подобно землетрясению в XVII веке и продолжался до конца XX, сам по себе явление настолько же русское, насколько и общечеловеческое. Он возник на русской почве, произошел из русского характера и, в свою очередь, повлиял на развитие этого характера, протекал так, как нигде больше, ни в каком другом народе не мог протекать.
«Двоеперстие является не искажением и порчею древнего обряда русским невежеством, а есть настоящий древний православный обряд, перешедший к нам от православных греков, у которых он ранее употреблялся».
