В дни Рождественского поста и вплоть до начала марта на просторах парка-музея Коломенское открыта обширная экспозиция «Невьянское чудо». Выставка оставляет сильные впечатления, пускай даже несколько неоднозначные. Есть на что посмотреть, и есть чем проникнуться. Создана позитивная атмосфера, подобраны лучшие образцы памятников истории искусства и культуры, но самым, пожалуй, захватывающим является момент обнаружения — а в чем же подвох? Но обо всем по порядку.
Итак, входя на территорию усадьбы, буквально с первых шагов попадаешь в новую реальность. За каменными стенами остается шумная и заполошная Москва, тревоги и волнение уходят. Погружаешься в реконструированный мир прошлого, пусть направленный в основном на туристов, но заботливо хранимый и оберегаемый. Холод и зимняя аскетика липовой аллеи, пронзительное карканье галок, монументальность храмов настраивают на новую волну и погружают современного урбанизированного пришельца в русскую историю, которой в этом месте пронизан буквально каждый метр. Очень легко представить, как несколько сотен назад по этим дорожкам прохаживались цари, бояре, князья, раздумывая о том, как же жить дальше в этой непредсказуемой, быстрой на расправу, жестокой, но святой Руси…
День будничный, а значит, народу вокруг почти нет: несколько мам с детьми, да стайка школьников задорно скачут за ряженым рослым боярином — отправились покорять местные выставки.
Сам Сытный двор расположен почти в самом углу усадьбы — заходишь, и попадаешь в мир музейной неторопливости, яркий и загадочный мир невьянской иконописной школы и уральских старообрядцев.
Основные характерные черты знаменитой невьяновско-заводской иконописной школы заметны даже неспециалисту — насыщенные цвета, смелые сочетания красок, обилие золота и тонкое письмо ликов святых.
Существует версия, что изначально невьяновская школа зародилось под влиянием и контролем выговской старообрядческой иконописи. В невьянской и выговской манерах письма наблюдаются схожие черты — то сильно обеленные лики, то, наоборот, подчеркнуто темные, то преувеличенно вытянутые фигуры святых, то даже некая объемность в лицах. В целом, захватывает четкая и искусная манера письма, передача малейших деталей в одежде, кое-где даже кажется, будто иконописец, инкрустируя золотом край одежды, приклеил готовую расшитую тесьму.
Каждый найдет на выставке то, что его особенно заинтересует: тут есть и каменная форма для тиражирования литых