Святитель Ияков Ростовский

10 декабря (27 ноября ст. ст.) Церковь чтит память иже во святых отца нашего Иякова, епископа Ростовского, чудотворца.

 

 

Сведения о жизни святителя Иякова, Ростовского чудотворца

Почитание святого Иякова, епископа ростовского, начинает складываться в первой половине XVI в. В 1540-х годах на московских соборах под председательством св. Макария было установлено общерусское почитание святителя (на этом соборе были прославлены к общерусскому почитанию многие другие русские святые, до тех пор местночтимые). Вторая половина XVI века отмечена наивысшим рассветом почитания святителя Иякова: его прославленное имя начинает фигурировать в государственных документах, ему составляется церковная служба. Тем не менее это не вызывало появления Жития святого; не составляется оно и в следующем, XVII веке (до сих пор неизвестно ни одного древнего списка). Связано это, очевидно, с тем, что древнего ростовского епископа почитали все это время по большей части в составе чина ростовских святых; хотя служба святителю была написана уже в начале XVI века (однако, как установлено, имеет компилятивный характер, будучи составлена практически из отрывков служб другим святым, см. ниже). Как известно, первая половина XVII века завершается расколом русской церкви. Интересно, в этой связи, проследить судьбу почитания святого. Так, новая Псалтырь (или «Псалтирь», 1658 г.) с восследованием, напечатанная реформаторами, уже не содержит памяти Иякова Ростовского; однако с конца XVII века и особенно в XVIII веке начинает развиваться почитание Иакова Ростовского как отдельного лица («Псалтирь с восследованием» 1681 г. уже содержит память святого); особый импульс к развитию самостоятельного почитания ростовского святителя дала во второй половине XVIII в. канонизация «никонианского» ростовского епископа Димитрия (Тупталы). В это же время (а именно 1762 г.) пишется и известное на сегодняшний день в единственной редакции Житие епископа Иякова (никаких следов более раннего Жития святителя, написанного, по некоторым предположениям, к общероссийской канонизации святого, повторим, до сих пор не найдено; все предположения о существовании такового до сих пор не имели доказательной базы).

Тем не менее краткий рассказ о святителе ростовском Иякове, основывающийся даже на позднем «Житии» (мы будем использовать т.н. «Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней св. Димитрия Ростовского» второго издания Московской Синодальной типографии, 1905), был бы уместен.

Итак, святой Ияков родился и вырос на Ростовской земле. Уже в раннем возрасте он принимает монашеский постриг. За благочестивую жизнь он был удостоен поставления в епископский чин в город Ростов Великий; было это при митрополите Пимене и великом князе Димитрии Ивановиче (Донском; по другим данным — при Василии I Димитриевиче, в годы митрополита Киприана, при котором русская Церковь принимала Иерусалимский устав вместо Студийского). Набирал обороты процесс ликвидации политической раздробленности Руси. Предшественником Иякова на ростовской кафедре был Матфей Гречин (т.е. родом грек). Ничего не известно о прошлом «мирском» имени монаха, а затем ростовского епископа, Иакова. И позднее «Житие», и более древняя служба, составленная в XVI в., упоминают о некоем еретике Маркияне, учение которого было опровергнуто свт. Ияковом (по «Житию» — в публичном диспуте). Характер службы ростовскому епископу, послужившей одним из источников информации для составителей «Жития», заставил исследователей утвердиться во мнении, что составлена она была на основе заимствований как из службы общей Минеи, так и из служб святым Петру Московскому, Леонтию, Исаие и Игнатию Ростовским, Савве Сербскому, Стефану Сурожскому, Кирилу Александрийскому, Афанасию Великому, Николе Чудотворцу, Григорию Солунскому (Паламе), Викуле (Вуколу) Смирнскому, преп. Иоанну Дамаскину и др. Тропарь и кондак взяты из службы свт. Евфимию Новгородскому (составлены Пахомием Сербом-Логофетом, кон. XV в.). Интересно, что в каноне свт. Викуле Смирнскому (святому нач. II в.) фигурирует некий ересиарх-антитринитарий Маркион, учению которого противостал древний ученик апостолов (хотя исторический Маркион, действительно живший на рубеже I-II вв., более известен как проповедник докетизма и отрицания Ветхого Завета как Священного Писания). И в службе Иякову Ростовскому русский епископ также не раз назван просветителем и проповедником Святой Троицы, низложившим «Маркияна», а граждан Ростова «наказавшим славити Единаго Бога во триех составех». Также в службе наличествует несколько намеков на то, что «Маркиян» этот был не только антитринитарий, но и иконоборец, ибо противоставший ему Ияков «о Христове образе противу ста мужески, не убоявся гноеименитаго прещения (очевидно, угроз Константина Копронима, жившего в VIII в.), но духовным мечем того убил» (стихера восьмого гласа, по доксологии, на стиховне, вечерня службы свт. Иякову Ростовскому; заимствована, вероятно, из службы преп. Иоанну Дамаскину). Добавим, кстати, что новонаписанное в XVIII в. «Житие», благодаря воображению своих авторов, решивших «продолжить» список «порожденных Маркианом ересей», содержит курьез: желая, видимо, сделать «Житие» более «злободневным» и «современным», эти авторы одаривают гипотетичекого «Маркиана» многочисленными последователями среди «сынов русских» — и кто же эти последователи? — «двуперстники» и «раскольщики проклятые». Конечно, колоритной этой деталью своего детища сии «литераторы» почтили, скорее, другого ростовского епископа, — своего современника Димитрия Тупталу, мягко выражаясь, «не дружившего» с православным Преданием; в отношении же древнего Иякова, пребывавшем и стоявшем в этом Предании, этот барочный «перл» оказывается громким, но суетным, пустым «выстрелом, бьющим мимо цели».

Служба ростовскому святителю практически не упоминает (если не считать общих фраз о милосердии к страждущим) очень яркий и, по-видимому, решающий эпизод в служении Иякова на епископской кафедре. Упоминает об этом эпизоде именно «Житие», составленное, как мы говорили, в XVIII в. Расскажем об этом эпизоде.

Блаженный архиерей пострадал от граждан Ростова и князя ростовского за то, что проявил милосердие и спас грешника от смертного приговора по гражданскому суду. И в этом подвиг его подобен подвигу преподобного Варлама Хутынского (память 6/19 ноября). А было это так.

Семь лет уже восседал Ияков на ростовской кафедре, и вот обратилась к нему некая женщина (имени ее мы не знаем) «и молила избавить ее от смерти», — так читаем мы в «Житии». Она совершила какое-то преступление (опять-таки не знаем, какое именно, но, несомненно, тяжкое) и была в нем обличена. Князь и бояре, при поддержке прочих граждан, сочли преступницу достойной смертной казни; суд был единодушен — очевидно, преступление было таким, что вызвало справедливый гнев всех «благочестивых». Загубила ли во чреве или забила она до смерти подросшее собственное чадо, убийство ли совершила мужа-тирана и истязателя с его детьми от первого брака, подожгла ли избу, в которой муж-прелюбодей, охмуренный соперницей, предавался греху, да и спалила заживо обоих, а своих «семерых по лавкам» оставила без кормильца; или, может быть, еще что-то совершила из тех мерзостей, какими всегда пестрела «криминальная хроника» повседневной жизни России на протяжении тысячи лет и что всегда готов нашептать в беде находящемуся человеку  злобный бес… А дальше «Житие» говорит, что пришла злодейка к епископу и просила его о заступничестве. Но, возможно, что это некие общие слова, характеризующие ситуацию в целом. Детали нам неизвестны, и прежде всего, не совсем ясно, кто отпустил эту женщину к епископу. Возможно, события развивались — в деталях — несколько иначе. Совершив «безумне» тяжкий грех, а затем очнувшись и придя в ужас от содеянного, несчастная, не в силах пережить скорбь, пришла в отчаяние и побежала к озеру Неро топиться, но была удержана рыбарями, — и святитель сам пришел к ней, уже сидящей в темнице в колодах и однообразно покачивающейся в ожидании приговора… Реальная ситуация? Так или иначе, епископ ростовский, как защищающая цыпленка курица, — квохча и растопыривая крылья, расправив крылья-мантию, решительно противостоит синедриону и ходатайствует за преступницу перед власть имущими и перед народом, как носящий Образ Пастыря Доброго, и как Светом Самого-по-Себе Добра облистаемый, — что он-де берет жену убогую под свой крепкий начал, да кается та всю жизнь свою, чтобы не местью и молвой сынов человеческих погублена была отчаявшаяся своего Спасения душа християнская, но да узрит прежде конца добрую надежду и познает Утробу Щедрот за нее Принявшего Крест и Гроб.

Отметим, что в любой форме эта история укладывается в парадигму, явленную еще в Ветхом Завете: спасающийся от смертной казни преступник может прибежать к Жертвеннику Божию и схватиться за «рог олтарев» (см., напр., 3 Царств, 2:28); правда, избежать смертного осуждения убийца сможет только в том случае, если докажет, что убийство он совершил без злого умысла, случайно (см. Исх. 21:14). Византийское право унаследовало из Ветхого Завета эту практику. В случае с Ияковом Ростовским мы имеем, несомненно, христианское осмысление и развитие, углубление древнего Закона: спасенная от казни жена-грешница, по всей видимости, преступление свое совершила вовсе не нечаянно, а намеренно, под стать героям романов и дневников гениального Достоевского; и она же, в ужасе от содеянного, либо сама прибежала к «предстоящему Жертвеннику» (что нам кажется маловероятным), либо «предстоящий Жертвеннику», движимый Духом Освятившего Жертвенник, бежит к ней, зная о беде, в которой оказалась душа грешницы, бежит, воскриляя по ветру ризы, как Отец из Притчи о Блудном… Да и неважно, кто к кому «бежит» в этой «релятивистскими формулами» описуемой вселенной, важно, что «расстояние между объектами стремится к — и в пределе равно — нулю».

Ростовчане, однако, восприняв известие о том, что злодейка «убежала» справедливого возмездия, вознегодовали: кровь убиенных злой женой, выходит дело, не отмщена и продолжает вопиять к Богу о воздаянии; и виной этой несправедливости, этому беззаконию — Яшка-бискуп!

Покрывающий беззаконие — часть его с беззаконниками, к беззаконным причтен да будет таковый! Не место волку со агнцами, достоин изгнания губитель! — такое решение принимает «благочестивый Ростов» — князь, боляры, посадники, смерды, — чем еще раз подтверждает версию ряда историков о том, что не только Новгород, но и вся древняя Русь в той или иной мере была не только княжеской, но и общинной, вечевой и что тенденции к централизации и выстраиванию жесткой вертикали власти разовьются только в Московской Руси и будут вызваны, скорее, необходимостью, чем природой и менталитетом русских.

Ияков Ростовский, по суду народа, лишен кафедры, Богу тако извольшу. Значит, Милость Его и Промысл таковы — слава Богу за всё!

Изгнанный епископ продолжал оставаться иноком, сердце которого никогда на покидала молитва и славословие Безначальному Богу. Выйдя на  рассвете, после ночной молитвы и земных поклонов, на берег озера Неро, он, вслушиваясь в тишину и вглядываясь в розоватую полоску на горизонте, сквозь озерные туманы, благодарил Всемилостивого за Его чудный Промысл и просил Благословения идти в дальнейший путь — путь иноческого уединения. Взор инока Иякова как-то сам собою обратился одесную — там, за окольным городом, за лугами, на живописном берегу Ростовского озера, куда триста лет назад вышел другой изгнанник — святой Леонтий Ростовский (память 23 мая / 5 июня), он устроит келью и там завершит свой земной путь — в непрестанном благодарении и славословии, в непрестанной «метанойе», забывая задняя, простирая же ся на передняя, по слову Апостола. И бедняжка та — теперь инокиня имярек — пристроена: увезли ее верные друзья в скит за Ростов; дивно это: светлым стало лицо ее, каких только трудов не подъяла добровольно, и на пении церковном — первая. Слава Богу. А ведь чуть не поругался ей сатана-враг: чего удумала — в озеро, и бегом, бегом! Не заканчивать в воде жизнь должен человек — начинать! Ходить по воде должен! Да и ходил Человек по воде… Ияков, осенив себя Крестом, расстелил на воде мантию и ступил на нее. Когда он был уже в полста саженях от берега, пришли рыбаки — да так и упали в земном поклоне; а кто-то побежал за товарищами. Сбежался народ. В лучах восходящего солнца посреди озера стоял в полный рост епископ ростовский Ияков, медленно уносимый на десную страну от зрящих. Владыко, прости ты нас неразумных! — закричали мужи ростовские; жены отозвались рыданиями. — Бог простит, чадца! — отвечал святитель. — Бог так благоволит, надо так, братцы, не поминайте лихом. Бог простит, простите и вы меня, окаянного пастыря. В пустыню гряду, как Иоасаф, молиться за вас, и за себя, грешника.

Ростов собрался у большой воды, солнцу взошедшу. Жены плакали, мужи кланялись, дети бежали вдоль берега: «и мы хотим по воде ходить!». Будете, чадца, будете, вся возможна суть верующему. Веруйте токмо.

Возле церкви архангела Михаила, когда-то построенной еще святым Леонтием, вышел Ияков на берег и построил в полста саженях хижину для себя.

…Время спустя к Иякову в скит стали приходить христиане, ищущие молитвы и трезвения, желанием желающие угодить Богу. Вместе они соорудили келии, построили и соборную церковь — во имя Зачатия святой Анны, егда зачат Богородицу. Так начал свое существование Зачатьевский монастырь.

Иаковская церковь и Зачатьевский соборе Спасо-Яковлева монастыря. Ростов Великий

Управив братию, наставив их в любви ко Господу, святой Ияков препоручил их в Руку Божию и, причастившись Пречистых Христовых Таин и благословив братию, почил в Бозе, как считают, в 1392 году, 27 ноября.

Мощи святого Иякова Ростовского почивают под спудом в Зачатьевском соборе Ияковлева монастыря до сего дня.

Часовня над источником в Спасо-Яковлевском монастыре. Связывается местным преданием с именем свт. Иякова (Ростов, 1996 г.)

 

Тропарь, кондак и канон святителю Иякову, Ростовскому чудотворцу

Тропарь, глас 4:

Избран от юности Богови быв, святителю Иякове. Сего ради архиерейства саном почтен бысть, упасл еси люди, тебе Богом врученныя. Темже и по преставлении чудесем дарования от Бога приял еси, исцеляти различныя недуги. Моли о нас совершающих честную память твою, да тебе непрестанно величаем.

Кондак, глас 8:

Яко архиереом сопрестольник и святителем изрядныи поборник был еси, святителю Иякове, непрестанно сохраняй отечество свое, град же и люди иже тебе верою почитаюих и честным мощем твоим кланяющихся, да велегласно тебе вопием, радуися Иякове Богомудре.


Библиотека Русской веры
Канон святителю Иякову Ростовскому →

Читать онлайн


Иконография святителя Иякова, Ростовского чудотворца

По всей видимости, об иконографии святого Иякова Ростовского, как о явлении в христианском русском искусстве, можно говорить, рассматривая ее начиная с середины XVI века — времени московских соборов, царствования Ивана Грозного и святительства митрополита Макария.

Строгановский иконописный лицевой подлинник. 27 ноября (фрагмент). Русь. Конец XVI — начало XVII в.
«Ростовские святые» (фрагмент). Шитая пелена. Сольвычегодск. 1650-1660-е гг. 39 х 30. Вклад Г.Д. Строганова в нижегородский Преображенский собор. С 1924 г. В Нижегородском ГИАМЗ

Самые ранние из известных изображений святого ростовского епископа — это, как правило, выносные иконы-таблетки, датируемые серединой — второй половиной XVI века, на которых святитель изображен в составе избранных святых, часто в группе с другими ростовскими святыми. Известна икона конца XVI — нач. XVII в., т.н. Боголюбская, по типу знаменитой Боголюбской иконы XII века; на иконе перед Богородицею, стоящей в рост и держащей свиток с молитвой: «Г-ди и I-се Х-е С-не и  Б-же мой услыш м-литву», с протянутыми в молитве руками изображены ростовские святые, среди них — епископ Ияков.

Богоматерь «Боголюбская» с припадающими Ростовскими святыми. Икона. Русь. XVII в. Этой иконой встретили свт. Димитрия Ростовского. Собрание Ростовского музея

Из фресковых изображений святителя Иякова Ростовского наиболее ранним из сохранившихся является изображение святого на северо-восточном столпе внутри собора Спасо-Преображенского монастыря в Ярославле (1563 г.). Ростовский епископ изображен с двоеперстным благословением десницы, а шуйца его держит Евангелие. Позже распространение получает образ святителя с руками, простертыми в молении.  

Святитель Ияков Ростовский. Роспись северо-восточного столпа Спасо-Преображенского собора. Ярославль. 1563 г.

Иконописные подлинники, изданные начиная с XVII века, указывают такие особенности образа святителя: чаще на главе Иякова изображается митра в форме, напоминающей княжескую шапку; реже — белый клобук; борода размером примерно как у Иоанна Богослова. С двоеперстием Иаков в «новой» иконографии больше не изображался; однако обличением неправды этой иконографии, равно как и вышеупомянутой «фантазии» авторов «Жития» на тему «двуперстников» как верных последователей ариан и иконоборцев, навсегда останется древняя фреска у алтаря ярославского Спасо-Преображенского собора, где святой ростовский епископ изображен с православным благословением — со сложенной в двоеперстие десницей.

Избранные святые в молении перед Владимирской иконой Богоматери. Музей «Ростовский Кремль». Первая четверть XIX в.
Святитель Иаков, преподобный Авраамий и блаженный Исидор Твердислов Ростовские. Савин Истома. Конец XVI — начало XVII вв. Ярославский историко-архитектурный и художественный музей заповедник, Ярославль
Святитель Ияков Ростовский. Современная икона


Автор: Георгий Неминущий

+

Авторизация

* *
*

Регистрация

*
*
*
*

Проверочный код


Восстановление пароля