В РПЦ могут отказаться от иностранных заимствований

В Русской Православной Церкви могут отказаться от иностранных и инославных заимствований, атмосфера в обществе и стране для этого давно уже созрела. Небольшая дискуссия на эту тему состоялась 28 апреля 2026 года в рамках в Санкт-Петербургской научно-богословской конференции «Старый обряд в Русской Православной Церкви: история и современность».

В последние годы в отечественных медиа и политикуме активно обсуждается формирование суверенной культурной политики, базирующейся на традиционных ценностях, а также достижениях культуры русского и других народов, населяющих нашу страну. Уже признано, что многие иностранные заимствования не только бесполезны, но даже и вредны.

Касается это и церковной жизни, где чужестранные заимствования не только размывают идентичность, но и в ряде случаев грозят самыми разными нестроениями.

Некоторые из этих заимствований обсуждались в рамках Санкт-Петербургской научно-богословской конференции «Старый обряд в Русской Православной Церкви: история и современность».

Так, руководитель направления внешних коммуникаций Института «Царьград», член Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви Михаил Тюренков отметил распространенность обливательного крещения в Русской Православной Церкви:

«Есть и серьезная проблема, от которой все отмахиваются. Это проблема обливательного крещения. Абсолютное большинство храмов Русской Православной Церкви его используют, несмотря на многочисленные указания, высказывания церковного священноначалия и наших святых».

Нелишне напомнить, что обливательное крещение заимствовано РПЦ из обычаев Малороссии. Его апологетами были такие личности, как, например, архиепископ Феофан Прокопович, главный идеолог петровских реформ.

Не лучше ситуация и с церковным пением. Секретарь комиссии Московского Патриархата по делам старообрядных приходов и по взаимодействию со старообрядчеством, руководитель Патриаршего центра древнерусской богослужебной традиции протоиерей Иоанн Миролюбов сообщил: «На сегодняшний день в Русской Православной Церкви сложилась специфическая ситуация. Во многих храмах где-то эпизодически, а где-то и постоянно мы слышим сербское, греческое или академическое пение и так далее, но древнерусского пения в храмах почти не слышно».

От редакции добавим, что и обычное пение в Русской Православной Церкви, обычный певческий обиход, тоже не есть русское пение, а плод немецкой гармонизации, проведенной в XIX веке князем Львовым, находившимся в плену очарования немецкой музыкальной системы.

Помимо пения, есть и другие странные заимствованные обычаи. Среди них — ношение квадратных греческих клобуков; причем в РПЦ их носят инокини, чего даже и в самой Греции не наблюдается, потому что это мужской головной убор.

Встречаются попытки заменить вербу на пальмовые ветви во время празднования Вербного воскресения.

О троеперстии и других обрядах, навязанных в ходе церковного раскола XVII века, и говорить не приходится — все это заимствовано из греческой и малороссийской традиции.

Есть и вещи, имеющие глобальный политический характер.

В преддверии Большого Московского собора 1667 года, созванного, чтобы осудить старые русские обрядовые и духовные традиции, была проведена подготовительная работа. В частности, приняты законодательные меры, подчиняющие русскую Церковь греческой. В 1663 году в Константинополе собирался Собор, который по просьбе Русской (новообрядческой) Церкви рассматривал ряд важных вопросов. Итогом этого Собора стал Томос, который провозгласил верховенство Константинопольского патриархата в богословских, литургических и канонических вопросах жизни русской Церкви.

Вот, что об этом рассказывает помощник ныне здравствующего патриарха Варфоломея, епископ Макариос Христопольский (Гриниеза́кис):

«В 1663 году, например, на Константинопольском Соборе, который проходил с участием всех Восточных патриархов и был собран для рассмотрения вопросов богословского, литургического и канонического содержания, поднятых Московским патриархатом, был рассмотрен, среди прочего, и вопрос „эклита“ (право верховного церковного суда — прим. ред.)».

Московская Церковь подняла тогда вопрос о том, принадлежит ли Патриаршему Престолу Константинополя право суда относительно других Церквей и им ли выносится окончательное решение относительно какого-либо церковного дела. Восточные патриархи письменно выразили определение Православной Церкви по вопросу об «эклите».

В ответном послании, которое было отправлено русской Церкви и которое, в силу его важности, было названо «Томосом», ими единодушно утверждается, что «вопросы всех Церквей для конечного судебного разбирательства подаются в Константинополь и им принимается окончательное решение».

Теперь становится совершенно очевидным, что нынешние проделки патриарха Варфоломея по раздаче томосов на автокефалию бывшим каноническим частям РПЦ, а также массовая отмена Константинополем решений церковных судов РПЦ над своими же клириками укладывается в парадигму, сложившуюся в отношениях греческой и русской церквей еще в далеком XVII веке.

И очевидно, что де-юре Константинопольский патриарх прав во всех своих решениях, и так будет продолжаться, пока не будут пересмотрены решения соборов второй половины XVII века, касающиеся взаимодействия с Вселенским патриархатом.

Однако решительным образом такой вопрос пока не ставится. При внешней риторике о церковном суверенитете и даже разрыве литургического общения с Константинополем все эти заимствования и анахронизмы продолжают оказывать свое негативное влияние на политику и повседневную жизнь.

Член Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви Михаил Тюренков отметил, что все эти важные вопросы нужно поставить в самом Межсоборном присутствии. Это проложит путь к осознанию проблемы.