Святой мученик Меркурий Смоленский

7 декабря (24 ноября ст. ст.) Церковь чтит память святого мученика Меркурия, смоленского нового чудотворца. 

 

Содержание:

 

Житие святого мученика Меркурия

С именем святого воина Меркурия связан исторический факт избавления русского города Смоленска от осады и штурма войсками Батыя. Сведения о том, каким образом прославился через воина Меркурия Господь наш Исус Христос, мы почерпали из письменного памятника, датируемого второй половиной XV — началом XVI вв. и называемого «Слово о Меркурии Смоленском». Памятник сохранился в единственном списке XVII века. Несмотря на большой разброс дат между описываемыми памятником событиями и появлением списка (XIII-XVII вв.), исследователи с уверенностью говорят, что сохранившийся документ вполне передает сюжет протографа, а тот, в свою очередь, несомненно, отражал сложенное во времена  татарского ига устное сказание о святом воине-богатыре Меркурии. Имеются также в немалом количестве списки более «книжного», т.е. литературно обработанного варианта легенды о Меркурии, на который, заметим, опирается и служба святому. Мы будем в большей мере обращаться к вышеуказанному источнику как к более схожему с исходным преданием; но некоторые дополнения и пояснения нам поможет дать «обработанная», или «книжная», версия.

Сюжет смоленского предания в определенной степени типичен для славянского и русского эпоса, зарождавшегося еще в дохристианские времена, получившего уже в христианской Руси дополнительный толчок к развитию в период княжеских междоусобиц, обильно расцветшего во времена татаро-монгольского ига и окончательно оформившегося к XVI-XVII вв. В этом эпосе одним из характерных сюжетов является история об осаде русского города неприятелем (внешним или от междоусобной брани), страданиях осажденных, выступлении на защиту града воина-богатыря, носителя идеала не только физической силы и воинской доблести, но и нравственности и преданности родной земле и единоплеменникам, а также — с принятием христианства — веры и благочестия. Богатырь выступает в одиночку против врага и одерживает военную победу; однако в ходе кровопролитного боя получает смертельные ранения, после чего, вернувшись в родной град, умирает от ран; тем не менее, его жертвенная смерть есть источник жизни городу. Последнее обстоятельство нередко подчеркивается особо, прямой речью главного героя: в решающую минуту он и его дружина высказывают желание «сложить голову», что почти дословно повторяет Евангельское «определение» подлинной любви как принципа, делающего возможным и необходимым «душу положить за други своя». Яркими примерами такого подвига являются образы киевского богатыря Сухмана Адихмантьевича (Домантьевича), переяславского — Демьяна Куденевича, а также рязанского героя — Евпатия Коловрата.

Войска Батыя, как установлено, не подходили к Смоленску (дискутируемым остается вопрос об исторической достоверности локальной схватки разведотрядов той и другой сторон за городом); проходя с севера на юг, из новгородских земель в зону степей, они, имея возможность переправиться на южный берег Днепра, на котором стоял град Смоленск, и осадить и взять штурмом смоленский кремль, не стали брать город, переправившись через Днепр в тридцати километрах к юго-востоку; т.е. в буквальном смысле «прошли мимо». Избавление Смоленска было осмыслено как Милость Божия, явленная в подвиге святого богатыря Меркурия.

Модель Смоленского кремля накануне польской осады 1609-1611 гг. В центре — Мономахов Успенский собор

Итак, Сказание сообщает следующее.

В Смоленске, на Подоле, на Петровском конце (в оригинале — «Петровская сотня»), за Днепром (т.е. на северном берегу Днепра), жил молодой человек по имени Меркурий. Он был настолько благочестив, что можно было сказать, что он сиял верою среди мира. «Обработанная версия» добавляет такую подробность: Меркурий был из «римских стран, но греческой веры» и состоял на службе у смоленского князя. Вариант этой версии утверждает, что Меркурий был родом из Моравии.

Меркурий, продолжает «Сказание», непрестанно молился перед Крестом Христовым за мир. «Книжная версия» поясняет: Крест стоял перед посадской церковью в честь святых апостолов Петра и Павла, в Петровской стороне. Этот собор — прекрасный образец домонгольской архитектуры; в наше время он был реконструирован (1963, П.Д. Барановский) в соответствии с тенденциями домонгольской киево-черниговской архитектуры, генетически восходящей к Византии.

Собор Петра и Павла на Петровском конце. Смоленск, XII в.

В это время к Смоленску подходили полчища Батыя. Войска Бату (Батыя) и Субэдэя после разорения Северо-восточной Руси двинулись на Новгород, но, достигнув непроходимых болот и дремучих лесов Новгородской земли, не смогли продвинуться дальше и повернули на юг, в степи (известно, впрочем, что они совершили победоносный поход в восточную Европу, в частности, покорили Венгрию. По рассматриваемому нами Сказанию, этот поход был после Смоленска); таким образом, Новгород избежал монгольского завоевания, а путь монгольских туменов (десятитысячных «дивизий») в степь должен был пройти теперь через Днепр в районе Смоленска, стоявшего на южном берегу великой реки на высоком холме.

Каким-то образом слух о приближающейся с севера рати дошел до смолян и поверг их в ужас. Где Батый намерен перейти реку? Граждане Смоленска, продолжает «Сказание», покидали посад и неотступно пребывали в «городе» (т.е. в кремле, на южном берегу Днепра), в соборной церкви Пречистой Богородицы, то есть в Успенском соборе, построенном Владимиром Мономахом в начале XII в. (храм не сохранился — сильно пострадал от взрыва пороховых складов при осаде 1609-1611 гг. войсками Речи Посполитой и был разобран в конце XVII в. Позже на его месте построен нынешний Успенский собор в стиле киевского барокко), молясь перед образом Богородицы Путеводительницы (Одигитрии. Привезена Мономахом из Чернигова в Смоленск, с тех пор получила название «Смоленская». Утрачена во время Великой Отечественной войны). И Промысл Всемогущего Бога о граде том так проявился: за «Непръ-рекою», на северном конце был Печерский монастырь, пономарю соборной церкви которого явилась Матерь Божия, повелев тому найти угодника Её Меркурия и передать такие слова: «Зовет тя Божия Мати».

Икона Богородицы Одигитрия Смоленская

Пономарь бросился исполнять Повеление. Найдя Меркурия, молящегося у Креста, он привел его в Печерский монастырь, где воин сподобился видеть пресвятую Деву на светоносном троне, «въ недрехъ имущю» Младенца Еммануила и «обстоиму небесными вои» (очевидно, это образ типа «О Тебе радуется…», получивший распространение в XV-XVI вв., во время письменной фиксации легенды о Меркурии; возможно, впрочем, что и более раннее «Знамение», ибо известны изводы с фланкирующими  шестокрылатыми «серафимъ»). Матерь Божия призвала Меркурия прогнать сопротивных от Смоленска. После того, как он это осуществит, ему предстанет Ангел Господень, которому Меркурий должен «сдать» оружие (вариант: «всеоружие»), а вместе с ним — и саму главу свою. Это будет концом его подвига и началом Небесной славы. Меркурий в страхе и трепете, припав в земном поклоне явившемуся величественному Образу, выходит из церкви и тут же обретает дарованного ему Небесами могучего коня, — и, «всед на нь», устремляется на Батыя и разбивает его войско, «прехрабо скакаше по полком, яко орел по воздуху летая», тут же освобождая «пленных християн и отпуская во град свой». Батый в ужасе и «в малей дружине» панически бежит подальше от Смоленска. «Обработанная» версия Сказания место сечи определяет как Долгий Мост, или Долгомостье, 25-30 км к юго-востоку от Смоленска. А вскоре недруг и «убиен бысть на Угре от царя Стефана». А здесь Сказание, очевидно, слагает воедино, следуя духу эпоса, имя венгерского короля-просветителя Стефана, жившего в X в., и знаменитое — и уже бывшее на момент письменной фиксации — «стояние на Угре реце» (1480 г.), ознаменовавшее конец монголо-татарского ига на Руси. Напомним, что полчища Батыя в Венгрии действительно были, вот только не был убит там Батый; совсем наоборот, «угорская страна» была им захвачена.

Cмоленск. Крепостная стена. Фото С.М. Прокудина-Горского, 1912 г.

И вот, разогнав полчища Бату, Меркурий оборачивается — и видит страшного и велелепного воина, в чьем образе он познает Ангела Господня и отдает ему «все оружие свое», кладет перед ним земной поклон и ждет осуществления сказанного Богородицей. Трудно сказать, как правильно понимать «все оружие»: весь комплект вооружения, один только щит, или, наконец, сама чудесная непобедимая сила. Мы придерживаемся последнего понимания, не исключая первых двух. Дело в том, что два слова: «всё» и «оружие», могут в более раннем варианте оказаться и одним словом «всеоружие», в кирило-мефодиевской традиции перевода с греческого богослужебных текстов передававшего библейское и гимнографическое значение греческого οπλων, «универсальная, неприступная, окружающая со всех сторон чудесная защита, в то же время являющаяся смертоносным оружием против врага». Меркурию ждать не приходится — Ангел отсекает ему голову: миссия выполнена. В «книжном» варианте эпизод с Ангелом заменен на более понятный «человеческий фактор»: головы Меркурия лишает внезапно, после завершения скоротечной ночной битвы в спящем неприятельском лагере напавший на смоленского воина в порыве мести за отца сын поверженного Меркурием монгольского богатыря, указанного предварительно Богородицей.

Меркурий — как и велено было ему Материю Божиею — берет отсеченную голову в руку и, сев на своего боевого коня, возвращается в Смоленск. Люди, встречавшие по дороге безголового всадника, как повествует Сказание, удивлялись «Строению Божию». При этом не у всех такое зрелище вызывало исключительно положительные эмоции: и «ранняя», и «книжная» версии Сказания зачем-то упоминают  выходящую из города по воду девицу, которая, увидев в «Мологинских» воротах въезжающего в кремль конника, с головой, так сказать, не на своем месте, принялась его «нелепо бранити». Эпизод со смелой и, очевидно, хорошо знакомой, несмотря на юность, с богатством фольклорных архаических пластов древнерусского языка девушкой представляется нам неслучайным: она подумала, что столкнулась с «нежитью» и попыталась «заклясть» его известными ей от бабушек «многоэтажными» мантрами. Но то, с чем она повстречалась «во вратех», было несравнимо глубже.

Ирландская мифология знает такого персонажа, как Дуллахан — злобный дух (послуживший в качестве материала для знаменитого романа Майн Рида «Всадник без головы»), принимающй вид всадника, держащего собственную (разумеется, отрезанную) голову под мышкой или привязанной к седлу; причем голова эта, как правило, говорит (заметим, что по «книжной» версии легенды о Меркурии голова последнего рассказывает собравшимся смолянам об обстоятельствах битвы у Долгого Моста). Однако образ мертвого всадника шире и глубже, чем ирландский «частный случай»; злой дух есть сравнительно позднее, профанированное безотчетным страхом перед смертью представление об уже непонятном и забытом образе «посредника» между живыми и мертвыми; этот «медиатор» есть также жертва, принесенная, в конечном итоге, для того, чтобы мертвые вновь сделались живыми. Почетное водружение убиенного в бою воина на его боевого коня есть древний, как сама доместикация дикой лошади, погребальный ритуал, являющийся одновременно жертвоприношением, исполнением той добровольной жертвы, которую принес в виде своей жизни этот воин — положив душу свою «за други своя», за родное племя, за землю, за ближних. Конь-солнце должен завершить свой путь, сделать последнюю «остановку» на Небе, у метафизической «Коновязи», которая есть «Древо мировое» и духовная Ось всего, та невидимая Нить, на которую нанизаны, подобно бусинкам, все вещи, все миры, и без которой они — ничто. Итак, мертвый воин на чудесном солнечном коне возвращается к Сердцевине и Дыханию всего, к Древу Жизни. Меркурий молился у Креста Христова — ко Кресту Христову, к Древу Жизни и вернул его чудесный конь-солнце.  Кстати, о воротах с названием «Мологинские» неизвестно ниоткуда, кроме нашего «Сказания»; историки реконструируют в качестве предполагаемых некие «Молоховские» ворота, ведущие в Молоховскую волость и далее на Мстиславль. Но достойно внимания то, что далеко на севере от Смоленска, в Ростовских землях (ныне Ярославская обл.), течет река Молога, знаменитая тем, что у ее впадения в Волгу при весеннем разливе 1149 г. закончилась миром междоусобная война между киевским князем Изяславом Мстиславичем и ростовским и суздальским Юрием Долгоруким. Разумно предположить наличие в древнем Смоленске северных ворот, в народе называемых по имени известной в то время русской реки. Название реки древнее, восходит к санскриту и составлено из нескольких корней: «mr», или «m», обозначающее смерть, также меру, участь, и «ol», «дорога», «путь»; т.обр., Молога — это «Река — Путь душ в Вечность, в меру каждой». И Путь этот — северный, ориентированный на Полярную звезду, т.е. на Полюс. Здесь перед нами вновь символика Небесной Оси. Итак, мертвый всадник-психопомп на солнечном коне приходит Путем Вечности и несет Мир. У него нет своей головы — его Глава теперь Невидима, ибо «живет к тому не он, но живет в нем Христос», Древо Жизни, Единая Глава всему, Единый Полюс, Принцип и Жизнь всего.

Меркурий, сообщает далее «Сказание», слез с коня и (по «книжной версии» — после рассказа горожанам об избавлении их от опасности) предал дух свой Господу; конь же стал невидим: орудия победы вместе с жизнью воина «взяты» обратно на Небо. Осознав, что перед ними — Чудо, смоляне зовут архиепископа; далее «Сказание» сообщает, что святой тридневно лежал у ворот, церковная процессия не могла к нему подступиться. Лишь на третью ночь архиепископ, без сна молясь, услышал Глас, изрекший: «Кто послал на победу, Тот и погребет его», и увидел Матерь Божию в сопровождении архангелов Михаила и Гавриила, поднявших мощи святого и перенесших их в Успенский собор. После этого мощи святого Меркурия пребывали в Успенском соборе, источая исцеления. В начале XVII в. собор Мономаха был взорван и более не восстанавливался в прежнем виде; мощи святого воина после этого теряются.

 

Тропарь, кондак и канон святому мученику Меркурию

Служба святому Меркурию была составлена в XVI веке.

Тропарь, глас 4:

Мученик Твой Господи Меркурий, во страдании своем венец прият нетленныи от Тебе Бога нашего. Имея бо крепость Твою непобедимую, мучащих упраздни и разруши бесом немощная шатания. Того молитвами Христе Боже, спаси душа наша.

Кондак, глас 4:

Явися во бранех непобедим воин, от римлян родом, сыновство имея града Смоленска. Яко бо сих радма наречеся, яко от Богородицы, страж крепок послася граду. Песнми Меркурия ублажим, празднующе весело память его, яко да избавит град наш от беды ратник.


Библиотека Русской веры
Канон мученику Меркурию Смоленскому →

Читать онлайн


Иконография святого Меркурия Смоленского

Святой мученик Меркурий Смоленский изображался на иконах воином-юношей, как правило, безбородым, имеющим в руке копье. Из древних икон нам известно только фресковое изображение святого Меркурия в Смоленском соборе Новодевичьего монастыря в Москве.

Святой мученик Меркурий Смоленский. Фреска Смоленского собора Новодевичьего монастыря в Москве
Русские святые (фрагмент). Рисунок (перевод с иконы). Россия. 1814 год
Святой Меркурий Смоленский,. Лицевые святцы русских святых. Ноябрь (лист 2). Монахиня Иулиания (Соколова). Рисунок. Сергиев Посад. 1959-1962 гг.
Святой Меркурий Смоленский, Успенский собор г. Смоленска
Святой Меркурий Смоленский. Современная икона

Храмы в честь святого Меркурия Смоленского

Древлеправославные храмы в честь святого Меркурия Смоленского нам не известны; также не известно ничего о сохранившихся храмах дораскольного освящения в его честь. На территории России находятся пять церквей в честь Меркурия Смоленского, все построены в XVIII-XXI вв. и принадлежат РПЦ МП.

 

Послесловие

…Туманами-растуманами смоленских поднепровских лугов пробирался отряд лучших отроков княжеских. Причастившись Святых Тела и Крови Господних и вземше благословение от епископа, выступили они в ночной дозор. Супостат нагнал страху — в Смоленске все люди ушли с посадов и собрались в «городе», в Богородицыной церкви мономаховой, пред чудотворной Одигитрией. И так сказали богатыри: «За грехи наши тяжкие, за усобицу братнюю пришел варвар на землю русскую. И минет ли Смоленск чаша сия? Не подпустим же ворога к Смоленску, уведем его в сторону, и станем добре на стезе его непереходимой преградой, во еже християнски скончати живот наш. И ныне в радость плач да обратится жен и матерей наших — несть бо радости паче той, еже последовати Христу и положити душу за други своя. Возлюбим же друг друга, братия, Христос бо посреде нас — и есть, и будет».


Автор: Георгий Неминущий

+

Авторизация

* *
*

Регистрация

*
*
*
*

Проверочный код


Восстановление пароля