Как мы уже рассказывали, Октябрьская революция 1917 года и последующие за ней события стали тяжелым испытанием для единоверия в лоне Русской Православной церкви. К концу 80-х годов XX века из 600 дореволюционных единоверческих приходов осталось всего три. Однако, несмотря на 70 лет безбожного погрома, в целом церковная обстановка внутри РПЦ, да и в самом обществе, благоприятствовала возрождению единоверия, популяризации древнерусских церковных обычаев и традиций.
Во-первых, наконец, соборами РПЦ МП (1971 г.) и РПЦЗ (1972 г.) были сняты клятвы со старых обрядов и старых книг. Как говорил глава издательского отдела Московской Патриархии, митрополит Питирим (Нечаев): «После этого собора я со спокойно совестью я отслужил Литургию старым чином».
Во-вторых, было реабилитировано древнерусское искусство, считавшееся в «просвещенные» времена Петра I — Николая I варварством. Реставрационным центром Грабаря, музеем Андрея Рублева и другими научными учреждениями еще в советское время обществу была возвращена древнерусская икона, а уже в 90-е годы иконописные школы РПЦ практически полностью перешли на каноничное письмо. Вышеупомянутый митр. Питирим, кстати, реабилитировал и знаменное пение, создав ансамбль «Древнерусский распев» под руководством Анатолия Гринденко.
Интересно, что в 70–90-е годы в РПЦ явочным порядком стало восстанавливаться почитание «забытых» и деканонизированных за «оказательства раскола» подвижников (помимо преп. Анны Кашинской, почитание которой было восстановлено еще в 1909 году, — прим.).
В советское время из учебных курсов семинарий и духовных академий исчез предмет «Расколоведение», а светская научная литература и СМИ, отбросив синодальные стереотипы, в целом нейтрально или даже позитивно рассказывали о старообрядчестве. Одно только житие протопопа Аввакума в СССР претерпело несколько изданий, общий тираж которых составил более 500 тыс. экземпляров.
На этом положительном фоне, а также учитывая решения Поместного Собора 1917–1918 годов, ожидалось, что в той или иной степени единоверие сможет возродиться и стать ощутимым фактором в жизни РПЦ.
После освобождения страны от безбожной власти прошло почти 40 лет, но полноценного возрождения единоверия так и не случилось.
Более того, возникло ощущение, что нынешние старообрядные приходы существуют в историческом вакууме. Будто не было без 225-летнего наследия, и многих преждебывших церковных постановлений и решений. Как будто жизнь началась с чистого листа, что подтверждается всеми современными обсуждениями.
Так, например, 29 января 2014 года в рамках XXII Рождественских образовательных чтений состоялся круглый стол представителей старообрядных приходов РПЦ МП. Его участники говорили о необходимости возвращения к положению о единоверии, разработанному Поместным собором РПЦ 1917–1918 годов. А разве это положение было кем-то отменено или церковные решения должны ежегодно получать новую верификацию?
На конференции 2019 года «Старый обряд в жизни Русской Православной Церкви: прошлое и настоящее» иерей Максим Плякин сообщил о том, что уже давно разрешено рукополагать единоверческих епископов и в двадцатые годы таких было поставлено 9 человек. Он призвал без промедления вернуться к соборным решениям этого Поместного собора и рукоположить для единоверцев епископа. А разве до 2019 года этот факт не был широко известен?
На конференции 2020 года «Старый обряд в жизни Русской Православной Церкви: прошлое и настоящее» была заявлено, что единоверие должно стать консервативным авангардом РПЦ. В частности, А. Г. Дугин призвал создать условия, чтобы любой приход РПЦ мог без бюрократических проволочек стать единоверческим.
Знаток знаменного пения Глеб Печенкин просил на уровне современных соборных решений подтвердить статус знаменного пения как целостной богослужебной системы и преподавать его в духовных школах Московской Патриархии. Он говорил:
«Почти не издается никакой методической литературы. Отсутствует как прямая церковная поддержка таких изданий, так и широкий спрос на них. Неопределённое, полуподпольное положение знаменного пения в РПЦ поддерживает укоренившееся отношение к нему как к атрибуту раскола».
К сожалению, все эти чаяния остались не услышанными руководством РПЦ. Глава Отдела внешних церковных связей Русской Православной Церкви митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев) еще в 2018 году прямо и без обиняков отказал в исполнении деяний Собора 1917-1918 годов, а именно в поставлении единоверческих епископов:
«Мы, братья, еще не созрели для того чтобы выбирать (епископов-прим.). Мое личное мнение, что время для этого не пришло. Я не могу сказать, что оно придется в каком-то обозримом будущем… Если мы сейчас создадим новую структуру Русской Церкви, выводя ее из подчинения правящих архиереев, то я не представляю, как, учитывая огромные размеры нашей Церкви, этот новый архиерей будет объезжать все просторы нашей святой Руси, как он будет взаимодействовать с остальными архиереями и какой статус получится у этих приходов, становятся ли они экстерриториальными. К этому мы не готовы и не уверен, что нужда в этом есть».
Получается, что в РПЦ в наши дни вновь восторжествовала синодальная позиция середины XIX века, выражающая подозрительное и недоверчивое отношение к единоверию и старообрядным приходам.
24 марта 2022 года на заседании Священного Синода было утверждено Положение о старообрядных приходах Русской Православной Церкви. Оно не только противоречило соборному положению 1917–1918 годов, но и отстало даже от современных реалий единоверия. Можно сказать это документ глубоко меняет староверческую идентичность.
Наибольшее смятение в душах коренных единоверцев вызвали следующие фразы положения:
«1. Старообрядные (единоверческие) приходы Русской Православной Церкви в своей практике используют древнерусские богослужебные обряды, признанные спасительными, как и новые обряды…
7. Исходя из целесообразности, епархиальными архиереями могут приниматься решения об образовании приходов, богослужения и церковные требы, в которых могут совершаться как по древней, так и по общепринятой традиции…».
Это означает легализацию давно критикуемой многими единоверцами практики биритуализма, когда в одном и том же храме проходит богослужение как старым, так и новым обрядом, допускается не только двуперстие, но и троеперстие. Не только погружательное, но и обливательное крещение, что совершенно недопустимо ни в старообрядчестве, ни в единоверии.
Не будем скрывать, что единоверцы считают себя отдельным старообрядческим согласием, все отличия которого от других согласий заключаются в том, что они находятся в юрисдикции Московской Патриархии. Что же касается остального — устава, храмового благочестия и церковных обычаев, то они исполняются с той же строгостью и в том же объеме, что и у остальных старообрядцев. Но где это видано, чтобы какое-либо старообрядческое согласие или какая-либо старообрядческая община допускала служение как по старым, так и по новым книгам или допустит обливать младенца?
Фактически Положение о старообрядных приходах Священного Синода от 24 марта 2022 года порывает не только с наследием Поместного Собора, но и со старообрядческой идентичностью, выводит единоверие за рамки староверческой общности, создает возможность волюнтаристского отношения к древнерусской традиции. То есть вместо традиционного единоверия получается группа старообрядных или даже полустарообрядных приходов с мышлением на грани церковного модернизма в стиле «послужить Литургию ап. Иакова» или иные службы, «возрожденные» или изобретенные литургическими деятелями последних десятилетий…
Кстати, это периодически и происходит на некоторых службах некоторых старообрядных приходов. В 2018 году настоятели таких приходов приняли участие в праздновании епископской службы «по древнему обряду», литургия которой была составлена известным современным литургистом о. Михаилом Желтовым. Не все священники вошли в алтарь во время малого входа, большинство осталось стоять в церкви. Отец Михаил Желтов вышел из алтаря и сказал: «Ничего страшного, так было в древности». Затем отец Михаил снова вышел из алтаря, показывая встать им хаотично: «Создайте хаос! В древности никто не стоял в таких рядах». А затем, во время причащения духовенства в алтаре, все приняли Тело Христово из престола, а Чашу с Кровью Христовой духовенству подавал не епископ (как это принято в любой епископской литургии), а старший в тот момент священник, под утвердительные слова о. Михаила: «Это тоже было в древности». Все это показалось странным и клирикам, и другим молящимся. Тем более ни митрополит Иларион (Алфеев), который в то время служил, ни о. Михаил Желтов на самом деле не являются единоверцами, а этот ново-древний чин архиерейской литургии в конечном итоге больше нигде не повторялся.
Остается добавить, что традиционная для старообрядчества соборность, как и инициатива снизу, также не поощряются. Так, в 2024 году Комиссии по делам старообрядных приходов и по взаимодействию со старообрядчеством осудила деятельность «никем не благословленных и не зарегистрированных в установленном в Русской Православной Церкви порядке двух самопровозглашенных „православных братств“ — „Единоверческого миссионерского братства имени Павла Прусского“ (возглавляет Роберт Шигорин) и „Единоверческого общества имени священномученика Андрея Ухтомского“ (руководитель — Иван Писарев)». В 2025 году на этой же Комиссии осуждены и представления о том, что единоверие — это отдельное старообрядческое согласие:
«Среди некоторой части прихожан развивается дискуссия о том, являются ли старообрядные приходы РПЦ неким особым „старообрядческим согласием“. Но положительное решение этого вопроса означало бы спонтанное усвоение этими приходами или некоторыми группами верующих общестарообрядческой ментальности, иначе говоря, „психологии раскола“, в целом хорошо известной: ксенофобия, изоляционизм, проявления фарисейства и т. д.»
Подведем некоторые итоги:
1. Современное единоверие не является единым сообществом, но представляет собой довольно неоднородную группу разрозненных старообрядных и полустарообрядных приходов при Русской Православной Церкви.
2. Правовые возможности старообрядных приходов РПЦ откатились к началу XIX века, при том, что административная и финансовая поддержка их сопоставимо ниже, чем в тот же исторический период.
3. Отношение священноначалия РПЦ к решениям Поместного Собора 1917–1918 годов фиксируется «аки не бывшие». Это касается не только собственно положения о единоверии, но и многих других постулатов собора. Например, его регулярного созыва или положения о выборах епископов, через которые должны были проходить не только старообрядные, но и обычные епископы синодальной церкви. А выборы епископов на Поместном соборе 1917–1918 годов ставились как основное условие учреждения Патриаршества. Через череду выборов прошел и первый патриарх того времени — Тихон (Беллавин). Отказ от этих решений Собора 1917–1918 годов ставит под сомнение легитимность существования патриаршего престола, так как уничтожены требования и условия, определяющие его существование.
4. Просветительские и образовательные проекты в рамках старообрядного сообщества РПЦ связаны исключительно с инициативой частных благотворителей или отдельных энтузиастов и на общецерковном уровне поддерживаются слабо.
5. Стратегических целей эти приходы не имеют и занимаются главным образом решением своих внутренних вопросов.
Автор: С. Ковалев
Комментариев пока нет