Мы продолжаем публикацию материалов о малоизвестных ныне страницах жизни и быта русского народа. Сегодня речь пойдет о современном положении русской аристократии — потомков дореволюционного дворянства.
На наши вопросы продолжает отвечать специалист по дворянской генеалогии, предводитель Российского Дворянского Собрания, старший преподаватель кафедры общей физики МИФИ Олег Вячеславович Щербачёв. (Читайте также: Олег Щербачев: «Принимая идею реституции, я считаю важным то, какими методами она будет проводиться»).
***
В Российском Дворянском Собрании четыре с половиной тысячи человек
Хотя историю дворянских собраний в России следует отсчитывать с жалованной грамоты Екатерины Великой 1785 года, Дворянское Собрание, как общественная организация современной России, образовалось в 1990 году. 10 мая 1990 года около 50 человек, в основном входивших в некий дружеский круг, собрались в Москве и учредили «Союз потомков российского дворянства — Российское Дворянское Собрание» (таково наше полное название). Напомню, что на дворе еще был Советский Союз с руководящей ролью КПСС. На самом деле это было уже не очень страшно — «перестройка», «Горбачев» и т.п., но все-таки некой смелости этих первопроходцев надо отдать должное. Вспомните, на следующий год был августовский путч, и Бог его знает, как дальше пошло бы развитие страны, если бы он удался.
О том, что в Москве возникло Дворянское Собрание, прочитала моя бабушка в «Вечерке», и я буквально на следующий день пошел регистрироваться. Это была моя реакция и реакция многих сотен людей, которые будто ждали этого момента, у других она была более выжидательной. Тем не менее в 1990–1991-х годах к нам потянулся весьма заметный поток людей. ВООПИиК (Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры) предоставил нам маленькую комнату в бывшем Знаменском монастыре на Варварке (тогда она еще называлась Степана Разина). А иногда мы принимали в колокольне. Так вот, я помню, к каждому из 4–5 генеалогов, которые вели прием, стояла очередь. Затем поток стал немного меньше, но никогда не иссякал. Не прекращается он и теперь. Сегодня в Российском Дворянском Собрании состоит примерно четыре с половиной тысячи человек. Много это или мало? Скорее, мало. Потому что это вряд ли более 2–3% от тех, кто мог бы к нам вступить. Вспоминается вопрос Христа:
Не десять ли очистилось, где же девять?
К сожалению, и в начале эры и теперь люди очень быстро забывают о том, что должны бы помнить. Хорошо помнить. Причины? С одной стороны, за 70 с лишним лет советской власти, расстрелов, гонений, ссылок, лагерей и тотального страха во многих дворянских семьях традиция в буквальном смысле слова прервалась — просто не осталось никого, кто бы ее мог передать. Поэтому сейчас живет большое число дворян, которые искренне не подозревают о своем происхождении.
Другая ситуация — человек знает, что он дворянин, но в семье говорилось об этом шепотом, с оглядкой на стены, которые имеют уши. И этот страх настолько вошел в плоть, кровь и подсознание постсоветских людей, что объявить себя дворянином для многих стало психологически невозможным. Несколько человек мне рассказывали совершенно одинаковую историю. Старшее поколение, узнав о том, что их дети или внуки вступили в Дворянское Собрание, в ужасе брались за голову:
Вы с ума сошли! Нас же всех расстреляют!
Существует и третья причина. Многие полагают, что раз мы живем в XXI веке, то дворянство — это давно перевернутая страница, об этом как-то смешно и нелепо вспоминать. Всё равно, что надевать цилиндр или обмахиваться веером. Да, я знаю, что я дворянин, ну и всё, больше никому этого знать и не надо, Ну, может быть, детям скажу — так, в качестве анекдота. Такая вот весьма распространенная реакция.
Есть и еще одна типичная отговорка, характерная в основном для потомков аристократических родов. «А зачем я должен куда-то вступать? Состою я в Дворянском Собрании или нет — я князь Трубецкой и останусь князем Трубецким. Я знаю своих предков, для меня это важно, но кичиться происхождением перед другими — неприлично». Почему, спрашивается, до 1917 года состоять в Дворянском Собрании считалось для дворянина естественным и никак не ассоциировалось с гордыней?
И, наконец, едва ли не самая важная причина — лень. Заставить людей обратиться в архив, сходить в ЗАГС, порыться в собственных семейных документах — порою абсолютно невыполнимая задача. Отчасти, конечно, я могу понять этих людей: им не хватает денег на жизнь, кругом масса проблем, а тут еще их заставляют куда-то идти, что-то писать и даже за что-то платить. При этом Дворянское Собрание все годы своего существования оказывало бесплатную методическую помощь и помогало в поисках необходимых документов.
И все же нашлись и неленивые. В итоге сейчас Российское Дворянское Собрание состоит из 70-ти региональных отделений, разбросанных не только по современной Российской Федерации от Кёнигсберга до Сахалина и от Петрозаводска до Крыма и Кубани, но и по всей территории Российской Империи, включая Украину, Беларусь, Казахстан, страны Балтии и Закавказья. Несколько отделений возникло и в дальнем зарубежье — в Австралии, Болгарии, Калифорнии. Как я уже сказал, примерно 4 500 человек на данный момент являются членами Собрания. Вступало, конечно, больше, многие уже, увы, умерли. Мы часто говорим — и не погрешаем против истины, — что с членами семей нас около 15 тысяч. Это потомки как по мужской, так и по женской линии. Первые являются действительными членами Собрания (и в юридическом смысле дворянами), вторые — ассоциированными членами.
С точки зрения вопросов реституции это совершенно все равно, наследование собственности идет по любой линии. С точки зрения дворянского законодательства это неправильно, мы это прекрасно понимаем и сознательно пошли на эту неправильность, ибо после 70 лет советского «катка» по-другому поступить было нельзя. Ведь часто дворянская традиция передавалась именно через мам и бабушек, потому что отцы и деды погибли в революцию или Гражданскую войну, умерли в ссылке, в тюрьмах, лагерях. Согласитесь, что мужчины погибают чаще, чем женщины, и именно женщины потом передают традицию своим детям и внукам.
Если мы будем игнорировать женскую линию, то это будет не только несправедливо, — мы потеряем и большую долю ценнейшей информации. Какие-то роды в мужском колене полностью пресеклись в годы советской власти, и если мы скажем: «вы нас не интересуете, вы не дворяне», то мы потеряем огромный пласт документов, что с исторической точки зрения просто преступно.
Рюриковичей не так мало, как может показаться
Это графы Бобринские — прямые потомки Екатерины II и Григория Орлова, князья Гагарины, Трубецкие, Оболенские, Волконские, Хованские, много князей Голицыных, графы Шереметевы, Толстые и Толстые-Милославские, Апраксины, Татищевы, Ефимовские, Каменские, Комаровские, дворяне Нарышкины, Лопухины.
Юсуповых нет в принципе. Князья Юсуповы пресеклись в мужском колене еще в конце XIX века. Дочь последнего князя Юсупова, Зинаида Николаевна, выйдя замуж за графа Сумарокова-Эльстон, по Высочайшему указу передала ему свою фамилию, и они стали именоваться князьями Юсуповыми, графами Сумароковыми-Эльстон. Причем князем Юсуповым именовался только старший представитель рода. У знаменитого Феликса Феликсовича Юсупова, убийцы Распутина, сына Зинаиды Николаевны, был родной брат — Николай Феликсович, он именовался просто графом Сумароковым-Эльстон. У Николая детей не было (он погиб на дуэли совсем молодым), а Феликс Феликсович от племянницы Николая II, Ирины Александровны, имел только дочь Ирину, которая умерла в 1983 году. Сейчас здравствует ее дочь Ксения Николаевна Сфирис, урожденная графиня Шереметева, но князей Юсуповых больше нет.
Если отвлечься от князей и графов, то в Дворянском Собрании много представителей старых нетитулованных фамилий: Аксаковы, Безобразовы, Беклемишевы, Бердяевы, Бибиковы, Вердеревские, Воронцовы-Вельяминовы, Глинки, Голенищевы-Кутузовы, Головины, Григоровы, Доливо-Добровольские, Загряжские, Карамзины, Квашнины-Самарины, Корсаковы, Лопатины, Нахимовы, Оленины, Олсуфьевы, Олферьевы, Осоргины, Офросимовы, Пассеки, Перелешины, Раевские, Ржевские, Скарятины, Хитрово, Хрущовы, Чебышевы, Челищевы, Чичаговы… Конечно, много польской шляхты, есть грузинские роды и балтийские немцы — фон Эссены, фон Берги, фон Фитингофы. В России, в отличие от Западной Европы, титулованных родов было не так уж много, примерно 1%, на западе этот процент гораздо выше, благодаря существовавшей некогда разветвленной феодальной системе.
Конечно. Уже упоминавшиеся мной князья Голицыны, Трубецкие, Хованские — это Гедиминовичи. Из Рюриковичей это князья Гагарины, Волконские, Хилковы, Вадбольские, нетитулованные Карповы и графы Татищевы. Князь Дмитрий Михайлович Шаховской — предводитель Союза русских дворян в Париже.
Вообще Рюриковичей не так мало, как может показаться. В Южной Америке живут князья Горчаковы, во Франции Белосельские-Белозерские, в Англии Лобановы-Ростовские. Весьма много князей Оболенских. Вторым по счету предводителем Российского Дворянского Собрания был князь Андрей Сергеевич Оболенский.
К роду Щербачевых, как следует из моей фамилии. Это шестая часть дворянской родословной книги Калужской губернии, столбовое дворянство, то есть относительно древнее — роду 500 лет. В общем, обычный русский род. По легенде он происходит от выходца из Золотой Орды, а реально — от Дмитрия Щербача, который служил толмачом на рубеже XV и XVI столетий. В Смуту мой прямой предок, воевода Перемышля, принял распятую смерть от «воров и казаков» Ивана Болотникова. А в 1613 году один из Щербачевых подписал грамоту об избрании на царство Михаила Федоровича Романова.
Но, конечно, наиболее известным представителем нашего рода был генерал-адъютант Дмитрий Григорьевич Щербачев, командующий Румынским фронтом в Первую мировую войну — его можно найти буквально во всех энциклопедиях.
Сословные браки — явление редкое
То, что Вы описываете, вполне соответствует ситуации во Франции и Великобритании. Вообще в Великобритании дворянство как институт, вполне действующий. Когда ты становишься старшим в роде, ты лорд, и заседаешь в Палате лордов. Да, в Англии, насколько мне известно, есть некоторое количество обществ, куда ни за какие деньги ты не сможешь войти, пока тебя туда кто-нибудь не приведет.
В Италии есть несколько дворянских обществ. Некоторые проводят более-менее открытые мероприятия. Например, бал "Il cento e non piu cento", то есть «Сто и немного не сто» в Казале Монферрато (Пьемонт). Его история уходит в далекое средневековье, когда город был охвачен войной между аристократией и буржуазией. Наконец, им удалось договориться, что в знак примирения состоится бал, на который придет сто человек от аристократии и сто от буржуазии, но накануне бала кто-то неожиданно скончался…
Об этом бале вспомнили в XIX веке, его реанимировали, и с тех пор он проводится ежегодно. Туда приглашают и буржуазию, и аристократию — в основном, конечно, итальянскую, но также и со всего мира. Что касается Российского Дворянского Собрания, то у нас не только балы, но практически все мероприятия открытые.
Дресс-код, конечно, есть: Black Tie, то есть смокинг для мужчин, длинное платье для женщин. Никаких париков и прочих кундштюков. Случаются иногда и балы-маскарады, но довольно редко. Вспомните «Войну и мир», первый бал Наташи Ростовой. Как были одеты герои романа? В одежду, которая бытовала в их эпоху, а не так, как одевались, к примеру, при Петре I или Иване Грозном.
В честь 300-летия дома Романовых был исторический бал в костюмах эпохи царя Михаила Федоровича. Но это был совершенно особый, уникальный бал. Нам бы менее всего хотелось, чтобы бал музеефицировался. На наш взгляд, бальная культура должна быть частью жизни — именно такой она и была в России XIX века.
Это злободневная тема. Покойный граф Николай Николаевич Бобринский, первый председатель Приемной комиссии Дворянского Собрания, говорил мне, тогда еще совсем молодому: «Одной из целей Дворянского Собрания должно быть заключение сословных браков». Я тогда еще немного удивился. Надо отметить, что несколько таких браков было заключено в Дворянском Собрании. Но если говорить о статистике, то, к сожалению, это исключения из правила. Так что эта миссия, на