Необходимо провести открытую дискуссию о перспективе единоверия

За более чем 200 лет своего существования русское единоверие несколько раз подвергалось самым разным метаморфозам. От небольшой группы отдельных приходов рубежа XVIII–XIX веков до полноводного течения внутри синодальной Церкви начала XX века. Оно переживало бурный рост в эпоху императора Николая Павловича и полный крах в периоды правления Иосифа Сталина и Никиты Хрущева. Единоверие становилось то вдруг влиятельным, играющим яркую роль в период русских революций, то тускло прозябающим в забвении накануне горбачевской перестройки. Эта тема раскрыта в цикле публикаций на нашем сайте «Судьбы единоверия. Часть первая» и «Судьбы единоверия. Вторая часть».

26 января 2026 года в храме Христа Спасителя в Москве прошла конференция «Старый обряд в жизни Русской Православной Церкви: прошлое и настоящее», в которой затрагивались современные проблемы положения старого обряда в лоне РПЦ и приходов, старающихся развивать эту традицию.

С докладом «Взгляд бывшего старовера-поморца на проблему сохранения древнерусской богослужебной традиции» выступил Вячеслав Васильевич Ермолович, кандидат технических наук, прихожанин Покровского храма в Рубцове.

Уважаемый президиум, братья и сестры. Я стал прихожанином храма Покрова Пресвятой Богородицы совсем недавно, до этого возглавлял Белгородскую старообрядческую общину староверов-поморцев.

И вот на протяжении относительно непродолжительного периода у меня сформировались определенные идеи, которые я хотел бы сейчас изложить. Если какие-то вопросы будут поставлены слишком остро, думаю, это не будет плохо. Все-таки любая острота вызывает дискуссию.

На юбилейной конференции в честь двухсотлетия единоверия в приветственном слове Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II единоверие получило высокую оценку (мероприятие прошло 27 ноября 2000 г — прим.).

Святейший Патриарх особенно подчеркнул, что вклад чад Русской Православной Церкви нужно помнить, что древние церковные обряды составляют часть нашего общего духовно-исторического наследия, которое следует хранить как сугубую драгоценность в литургической сокровищнице Церкви.

На конференции говорилось о необходимости разработки для единоверческих приходов новой концепции их бытия, отражающей необходимость интеграции в общественную жизнь, открытость, выполнение задач подлинной внутрицерковной реабилитации древнего богослужебного уклада.

Было решено впредь называть себя старообрядными приходами, постепенно отказываясь от прежнего наименования — единоверие. Архиерейский собор 2004 года учредил комиссию по делам старообрядных приходов и по взаимоотношениям со старообрядчеством при отделе внешних церковных связей.

Цель единоверия — служить единению русского церковного народа, быть залогом и знаком надежды на это единение. И в этой исторической миссии его роль, как в общественной жизни, существенно возрастает.

Однако реально этого не произошло. Следует задать вопрос: почему старообрядцы безпоповского толка, при отсутствии в некоторых регионах духовных наставников или по другим причинам, переходят на служение не в единоверие, а в Русскую Православную старообрядческую Церковь?

(Редакции известен лишь один достоверный случай присоединения поморского наставника к РПСЦ (Белокриницкая (Браиловская) Митрополия) и поставление его во священники — о. Василия Волкова (Екабпилс, Латвия). С другой стороны, известен факт перехода уставщика часовенного согласия Леонтия Колногорова в единоверие, где он был рукоположен во священники. Также в единоверие перешел известный поморский деятель республики Беларусь Вячеслав Клементьев. Клириком, однако, он не стал.  Наиболее известной историей такого рода  стал переход поморского наставника Пимена Саймона в РПЦЗ в 1982 году. В 1983 году он был рукоположен во иереи. Совсем недавно, в 2025 году его стараниями священники Белокриницкой иерархии о. Никита Торан, о. Никола Якунин и дьякон Василий Якунин присоединились к Русской православной церкви заграницей. Также есть и обратные примеры, случаи переходов священнослужителей РПЦ в РПСЦ и даже ДПЦ — прим. ред.))

На мой взгляд, ответ лежит здесь на поверхности. Единоверческий проект не является привлекательным для старообрядчества, и необходимо искать иные пути для преодоления разногласий, а при необходимости — провести открытую дискуссию о перспективе единоверия. Для единоверия необходима новая концепция, привлекательная для всех правящих архиереев и открытая для всех православных христиан, о которой говорилось на юбилейной конференции, посвящённой 200-летию учреждения единоверия.

В качестве подготовительного этапа такой трансформации единоверия можно рекомендовать развитие региональных центров древнерусской богослужебной традиции.
На собрании игуменов монастырей Московского Патриархата 8 октября 2014 года в Свято-Троице-Сергиевой лавре в докладе «Вклад преподобного Сергия в устроение монашеской жизни и монастырей на Руси» патриарх Кирилл говорил: «Сегодня в наших обителях нужно возрождать молитвенное делание. И прежде всего сами игумены и игуменьи призваны быть образцом молитвы, ибо именно в ней сила монашества».

И в этом деле определённая роль, несомненно, принадлежит возрождению традиции древнерусского богослужения. Именно в монастырях можно найти опору для организации региональных центров древнерусской богослужебной традиции.

В качестве аналога здесь можно провести параллель с тем, как в XVII веке внедрялось партесное пение в Русской церкви. Это происходило тоже через определенное обучение и через монастыри. И произошло это далеко не одномоментно.

Фундаментальная важность и значимость святоотеческих традиций в целом лежит в основе богословия Русской Православной Церкви. Несомненно, это должно распространяться и на древнерусскую богослужебную традицию. Приходы, которые бережно относятся к сохранению древнерусской богослужебной традиции, можно разделить на однообрядные и двуобрядные, в которых дораскольный богослужебный устав и знаменное пение дозволяется употреблять на богослужебных субботних и на будничных богослужениях. Развитие второго направления, на мой взгляд, является более перспективным.

Речь здесь идет не о том, чтобы повсеместно внедрить старый обряд и знаменное пение в богослужебную практику, а только о поиске возможных путей сохранения традиции в современном богослужении Русской Православной Церкви. Все особенности знаменной системы церковного пения направлены на то, чтобы пение было чисто духовным деланием, совершенной молитвой.

Но, к великому сожалению, в настоящее время пение воспринимается лишь как украшение богослужения. Возможно, следует подумать о том, чтобы традиции древних песнопений, знаменный распев, стали обязательными предметами при изучении на регентских отделениях духовных семинарий и академий Русской Православной Церкви, как это принято, кстати, во многих учебных заведениях большинства православных поместных церквей.

Древнерусская богослужебная традиция обладает определённым резонансным эффектом и, на мой взгляд, увеличивает единение верующих и укрепляет их в вере и в диалоге с Богом. Это как, условно говоря, резонансные эффекты в физике: накладываясь, они усиливают конечный желаемый результат. Неслучайно поэтому солдатам запрещается идти по мосту в ногу.

Русская Православная Церковь и различные старообрядческие согласия в своем фундаменте имеют одни богослужебные византийско-русские традиции, что даёт возможность старообрядчеству реализовать свой потенциал в единении с Русской Православной церковью, которая является своеобразной скрепой, структурообразующей основой российского общества. Сегодня перед старообрядчеством стоит выбор: по какому пути идти? Или идти по пути определённого замалчивания, или по пути сближения с позицией, которая разделяется Русской Православной Церковью. И позвольте мне, в заключение, пару слов сказать, что называется, от себя.

Сегодня, к сожалению, в старообрядческой среде, я это дело знаю изнутри, поскольку последние два года руководил белгородской общиной, на первом месте уже стоит, по сути говоря, даже не сам обряд, а принцип размежевания с Русской Православной Церковью.

На этом этапе необходимо именно проводить миссионерскую работу и привлекать тех, в том числе старообрядцев, которые хотели бы идти в ногу со временем и не вне общества, а на пути решения проблем.

Белгородский регион, Курская область — это, как всем известно сегодня, непростые регионы. Находясь внутри, приезжая в Москву не так часто, общаясь с людьми, как сегодня, ощущается, что называется, неустойчивое равновесие. В какую сторону качнётся маятник истории?

И на мой взгляд, сегодня нужно этот момент всячески использовать для максимальной выгоды, в хорошем смысле этого слова, для нашей Церкви.

Разъяснительная работа среди людей, которые обращаются к вере в результате различных непростых жизненных ситуаций, которые нам принесла война, она принесёт, на мой взгляд, определенную свежую струю. И здесь традиции старого обряда могут сыграть не последнюю роль.

Благодарю за внимание.

Вопрос о. Иоанна Миролюбова:

Я о том, что партес проводился через монастыри. В моем понимании, несколько наоборот. Как раз монастыри оказывали некоторое сопротивление партесу. Водился он через такие придворные капеллы, через кафедральные соборы. Может быть, я не прав, но есть ли какие-то подтверждения, на что-нибудь, может быть, сошлетесь?

Ответ:

Я подготовлю определенные ссылки по этому вопросу. В основном, церковное обучение шло все-таки на базе монастырей в то время. В целом, прежде всего, да, среди монашествующих. А учебные заведения все равно в основном были представлены как преподавательский состав, состоящий из монашествующих, хоть и существовала латинская традиция.

С этим нельзя не согласиться. Это происходило не одномоментно, не беру я, конечно, Соловецкий монастырь — это известная история, а в целом, этот процесс был постепенным, об этом я говорю.

Я хотел бы обратить внимание на то, что возрождение старорусской богослужебной традиции тоже шло через курсы, семинарии и академии, а также посредством участия монастырей.