Необычная выставка икон открылась в Музее народного искусства Ростова Великого. На этот раз посетителям была представлена коллекция икон Богородицы, написанных не профессиональными иконописцами, а народными умельцами-самоучками в разные периоды русской истории.
Создатель Музея народного искусства Александр Ильин рассказал о концепции этой выставки:
С 2011-го мы регулярно, каждый год, за исключением ковидного, делаем тематические выставки. Мы — это Ферапонтовское общество. И в этом году мы не могли остаться без выставки, тематически приуроченной к нынешней конференции в Ростове Великом, которая посвящена «Образу Богоматери Одигитрии в церковном искусстве и богородичным иконам редкой иконографии». Михаил Алексеевич Чернов у нас традиционно занимается конференцией. Ну а мы традиционно — выставками. Мы работаем со многими коллекционерами. Среди них Евгений Вадимович Ройзман: он нас выручает и каждый раз дает самое большое количество экспонатов, на прошлой или позапрошлой выставке представил 80 предметов (Е. В. Ройзман включен Минюстом России в перечень физических лиц-иноагентов — прим. ред.).
И сегодня он представил экспонаты на целую половину выставки. Напомню, конференция называется «Образ Богоматери Одигитрии в народной иконе», а здесь мы решили сделать выставку «Образ Богоматери Одигитрии в народном искусстве».
В ней участвует несколько коллекционеров, но, тем не менее, выставка, хоть и камерная и ее между собой назвали квартирником, все равно получилась очень познавательной, особенно для тех, кто не знаком с феноменом народной иконы. Теперь я хочу дать слово Ирине Владимировне Злотниковой.
Кандидат искусствоведения Ирина Злотникова (ART-экспертиза, Брянск):
Дорогие друзья, перед нами стояла очень сложная задача. Икон на выставке представлено не так много. Вы можете их пересчитать буквально на пальцах, они заняли три экспозиционные стены. Но сложность заключалась в том, что нужно было найти в собраниях именно «Одигитрию» или, уж в крайнем случае, редкую какую-то иконографию Божьей Матери. И, как ни странно, в среде народной иконы большого количества таких икон нет. Например, образ «Умиление», на мой взгляд, существенно более распространен.
Во-вторых, стояла задача: а как нам их разместить? Потому что у нас настолько разнообразная получилась эта мини-экспозиция. По хронологическому принципу не выстраивается, по географическому — да, можно локальными пятнами, но одна стена будет перевешивать другую. Это будет по-музейному правильно, но это не будет выставкой.
И вы знаете, пришло интересное решение — разместить по принципу сельского храма. Когда мы заходим в сельский храм где-нибудь в глубинке, то мы с вами можем видеть иконы от XVII века до начала XX века. Есть прекрасный пример — храм Болгарского подворья на метро Таганская. Там иконы, начиная с XVII века и до поздних образов Серафима Саровского, можно увидеть. Вот по этому принципу и построена наша выставка. И что у нас здесь представлено? Стена, которая позади вас, является центральной. Когда вы заходите, у вас свободное помещение; вы проходите от двери до этой стены по одной единственной причине — вы по прямой совершите этот путь, потому что вас притягивают глаза вот этой потрясающей северной Одигитрии XVII века. Она вас зовет своим взглядом подойти и возле нее постоять.
У нас представлены древние иконы XVI–XVIII веков, Север, а рядом с ними соседствуют холуйские иконы конца XVIII века и южнорусские иконы. Также Черниговская губерния, Стародубский уезд, которые почему-то вдруг неожиданно прекрасно соседствуют с этими северными иконами. А почему? Потому что везде та самая сокрытая народная душа, которая, будь то север, будь то юг, выступает неизменно и представляется нам как нечто сокровенное, тайное, но нам доступное — как из старины, так и из недавнего времени.
У нас представлены холуйские иконы, замечательные иконы Центральной России; вы здесь видите написанные и в академической манере (живописные), и в традиционно иконописной. Здесь дополняет экспозицию Борисовка, которая представляет собой не красочную икону, а подфолежную (иконы, в которых вместо оклада была фольга — прим. ред.). Редкая возможность увидеть, как выглядят подфолежные иконы без фольги, потому что фольга скрывает красоту этой иконы.
Поэтому мы рады, что у нас получилось создать эту мини-экспозицию. Небольшая ремарка: здесь, на этом замечательном чемодане, лежат две иконы, которые можно брать в руки. Желательно, конечно, экспонаты на стенах не трогать, а вот эти можно брать в руки, смотреть, потому что одна — польская народная икона Ченстоховской Божией Матери с левкасом; можете посмотреть со всех сторон.
А вторая икона — вторичного использования, когда поверх одного изображения (скорее всего, Тихвинской, судя по повороту головы Младенца) сверху была написана подфалежница Казанская. Поэтому их можно смотреть, трогать, только не бить и с собой не уносить.
Мы очень рады, что у нас получилось создать эту экспозицию. Она получилась радостная, яркая, добрая и очень светлая. Мы надеемся, что каждый найдёт что-то для себя: кто-то — с точки зрения искусства и эстетики, а кто-то — с точки зрения науки.
Евгений Ройзман, коллекционер:
Хочу напомнить: эта история началась для нас 15 лет назад. Мы в свое время все знали, что в самом серьезном, в самом эстетском собрании обязательно присутствуют какие-нибудь иконы с какой-то изюминкой. Ну, например, посмотрите Тихвинскую. Вроде написано старательно, а у мастера не получилась нога — такое бывает.
У каждого в собрании такие иконы встречаются. Здесь присутствуют Саша Ренжин, Миша Чернов, Саша Ильин. 15 лет назад мы сумели вывести народную икону из кажущейся маргинальной среды на новый уровень: сделали первую выставку в Российской академии художеств, издали каталог.
Я разговаривал с рядом современных профессиональных художников. Они говорят: «Понимаешь, — говорят, — народная икона академиков в ступор повергает». Это действительно так. Я очень рад, что мы сделали каталог этой выставки. Я здесь написал вступительную статью, то есть мы всерьёз этим занимались. Просто полистайте, посмотрите, как это начиналось.
У меня музей Невьянской иконы, и эта икона профессиональная, это последняя атрибутированная русская иконописная школа. Но я много лет назад начал подбирать иконы, называемые «краснушками». Причём посыл первый у меня был такой: в восьмидесятых годах, когда Церковь начала как-то возрождаться, в деревнях отовсюду потащили вот эти вот иконы, «краснушки» холуйские.
Их просто потащили в церковь, они стояли вот так вот вдоль стен, и их батюшки привозили в епархию, а в епархии их сжигали. Потому что они никому не нужны, в богослужении «краснушки» не участвуют. Хотя мы с Сашей Ильиным говорили, и, я думаю, коллеги согласятся, это иконы, максимально близкие к древним по смыслу создания. Причём холуйяне работали давно. Исследователь Тарасов написал свою замечательную книгу «Очерки иконного дела в Императорской России».
Но есть и новые факты. Я, как исследователь, скажу: у нас с середины XVII века холуйяне прослеживаются на Урале, в Верхотурье, они уходили и за Урал. У них иконы отнимали как дурно написанные. Есть документы, свидетельства, что они работали давно. И я как-то Мише Шарамазову говорю: «Миш, почему их сжигали? Почему их нигде нету?» Он мне говорит: «В начале 2000-х музеи подписывали акты на уничтожение». Я говорю: «Зачем?» А он говорит: «Да XV век хранить негде было».
И поэтому я начал собирать «краснушку», и у меня в собрании музея их порядка трехсот. Я их очень берегу, потому что понимаю, что их больше не будет. Такие иконы особо не берегли и не ценили, но из-за того, что мы стали их покупать, на них выросли цены. Люди начали потихонечку разбираться, эти образа все-таки очень интерьерные. С одной стороны, Холуй выдавал по 2–2,5 млн икон в год, но их реально не остается.
И цены на них выросли, особенно на те, что с конями. Дальше, смотрите, «Троеручица». Я просто упомяну всех. В Киеве эти иконы называют «черниговками», в литературе — «иконами Поднепровья». В тех краях их называют «православками». Это удивительные иконы. Немало икон, имеющихся у меня, происходят из Клинцов.
Это удивительные иконы, которые в старину любили крестьяне, и я понимаю, откуда такая тяга. Представьте: долгие зимние дни, серая изба, и вот одна такая икона — это как яркое утоление сенсорного голода. То есть одна такая икона может держать настроение в крестьянском доме, я понимаю, почему их любили.
Распространение у них очень большое: от Калининграда, от Брянска, скажем так, и до Красноярска — это места, где их покупали, где они бывают.
Злотникова:
Такие иконы и брали в походы казаки, вместе они переезжали с войсками.
Ройзман:
Они немножко сложные в реставрации, потому что без грунта. Упомяну несколько добрых людей. «Одигитрия», о которой сказали, принадлежала замечательному человеку Сергею Воробьёву, реставратору и собирателю, человеку, у которого, я считаю, лучшее частное собрание древних икон в России, человеку, обладавшему безупречным вкусом.
Он мне ее посоветовал. Когда я начал брать «Север», он сказал: «Возьми, не пожалеешь». И я действительно не жалею. Она здесь присутствует. В уголке остался кусочек басмы. Мы ее закрепили так, чтобы она никуда не делась.
Редакционная справка:
В Музее народного искусства представлена постоянная экспозиция предметов народного искусства XVII–XX веков. Некоторые экспонаты: резные и расписные прялки (представлены основные центры росписи: Тотьма, Борок, Пермогорье), сундуки, домовая резьба с мифическими существами (среди узоров — грифоны, тритоны, львы, драконы, домовые и кикиморы), народные иконы в разных техниках, кухонная утварь, вышивка, редчайшие пряничные и набойные доски, поддужные колокольчики. Экспонаты находятся не под стеклом, их можно взять в руки. Музей открылся в 2021 году. Коллекция собиралась А. Ильиным на протяжении 35 лет. Некоторые предметы были найдены и приобретены в этнографических экспедициях, другие — куплены случайно. Ильин сам проводит экскурсии, рассказывая о каждом предмете.
* Е. В. Ройзман включен Минюстом России в перечень физических лиц-иноагентов.
Комментариев пока нет